Оторвались!

На границе омута Червень влил в магический полог новую порцию небесной силы, распрямил его и заметно расширил. Туман нас больше не прикрывал, у преследователей появилась возможность вести прицельный огонь, чем они и не преминули воспользоваться, но пули не прошивали барьер, а шибануть чарами вражеским тайнознатцам мешало изрядное отставание. Мы улепётывали от них со всех ног.

Лёгкие горели огнём, несколько раз я спотыкался и падал, дважды помогал подняться Дарьяну, да и в лесу ориентировался из рук вон плохо, поэтому сообразил, что бежим мы не напрямик к стоянке пластунов, а мимо неё, лишь когда чуть в стороне загрохотали выстрелы и меж деревьев прокатилось несколько раскатистых взрывов, нагнавших нас судорогами магического фона. Все тут же повалились на землю и начали спешно перезаряжать карабины, но вступать в бой не возникло нужды: угодившие в засаду преследователи отступили обратно в омут, а гнаться за ними приказа не последовало.

Мы лежали и хрипло дышали, первым пришёл в себя Огнич.

— Ну сегодня-то боевые нам обломятся? — спросил он, приподнявшись на одном локте.

— Жаден ты, Конокрад, безмерно! — хрипло выдохнул урядник и сплюнул длинную струю слюны.

— Мне оправу формировать! — возмутился фургонщик.

— Ладно! Будут тебе боевые!

Раздался замысловатый свист, и Седмень поднялся, махнул рукой. Подошёл Хомут, оглядел всех нас и ухмыльнулся.

— Что — дали вам прикурить?

Морщинистое лицо урядника приобрело выражение крайнего неодобрения.

— Позубоскаль мне ещё! — прорычал он, закашлялся и вновь сплюнул. — Что там?

— Трёх наповал уложили, двух подранили. Один ушёл, другого они сами добили.

— Тайнознатцы? — уточнил Седмень.

Вместо младшего урядника ответил остававшийся в резерве напарник Червеня.

— Простецов с защитными амулетами постреляли, — сообщил нам хмурый бородач. — Тайнознатцы если и были, то из омута не высунулись.

— Уверен, Валет?

— Ага!

Колдун поднял руку со связкой шнурков, и нанизанные на них бусины зашуршали, стукаясь друг о друга. Хомут уточнил:

— С телами что делать?

— С собой заберём. Рубите волокуши!

Как ни странно, распоряжение это пластунов откровенно порадовало, причём не только вставших на караул, но и тех, кому пришлось возиться с мертвецами.

— Нашим сдадут, — пояснил Дарьян и уставился на судорожно стиснутый кулак. — Духа тоже выкупят. Потом скажу, сколько заплатят, — поделим.

Я округлил глаза.

— Ты его не развеял, что ли?

— Зачем? — удивился книжник. — Мы духов специально призываем, без них ни ходячих мертвецов не поднять, ни кадавров не сделать.

— Боярин! — окликнул меня Огнич. — А ты из той чучелки что-то вырезал ведь?