Во рту стоял металлический привкус крови, нестерпимо хотелось сплюнуть, но нельзя, нельзя, нельзя.

Черти драные! Ну чего медлит Дарьян⁈

Я обернулся глянуть на книжника, а тому хоть бы хны — прёт как ни в чём не бывало за мной и в ус не дует. Отъелся лосяра, да и поднатаскали его за две седмицы, не запыхался даже. А стылость ему так и вовсе только в радость. Его аспект. Наверняка хватанул её и по абрису гоняет. Я бы на месте книжника именно так и поступил.

— Не зевай! — обратился я с помощью мыслеречи к товарищу, продолжил и сам вертеть головой по сторонам.

Сердце сдавило, навалились дурные предчувствия.

— Красного и впрямь больше обычного! — отметил вдруг Червень.

Худое лицо тайнознатца осунулось и заострилось, белые глаза мягко светились, лицо покрыли бисеринки пота.

— Плевать! — шикнул на него урядник. — Надо изловить духа, пока он сам к нам из омута наведываться не начал!

Мы без остановок проскочили через рощицу замшелых великанов, на её опушке ненадолго затаились за толстенными стволами, вглядываясь в затянувший протоку туман.

Червень в итоге объявил:

— Чисто!

— Смотрите в оба! — напутствовал нас урядник, по морщинистому лицу которого было и не сказать, что мы вплотную подобрались к владениям ступившего на путь перерождения духа. А ведь это уже не слабенькая потусторонняя сущность, опасная лишь в стае. Я расспросил Дарьяна на сей счёт, и его ответы меня нисколько не порадовали. По доброй воле дальше бы в жизни не сунулся.

Жалкий трус? Да хоть бы и так. Это не моя война, я здесь не ради денег даже, а исключительно из-за долгов.

— Вперёд! — скомандовал урядник, и мы двинулись дальше.

Вода в протоке показалась холодней прежнего, но до островка получилось добраться без приключений. Да и там не нашлось ни свежего пепла в кострище, ни новых следов.

Все самую малость расслабились, я даже пожалел, что начал загодя вбирать в себя порченую небесную силу.

— Ну? — мысленно обратился урядник к Дарьяну.

— Никаких духов! — мысленно же отозвался тот. — Даже странно. Будто их кто-то всех распугал.

— Не будто, а распугал, — подтвердил догадку книжника Седмень.

Дарьян опустился на корточки и приложил к земле ладонь, замер так в полнейшей неподвижности, Огнич беспечно плюхнулся на брёвнышко, а Червень отошёл к поросшему мхом валуну и присел у него. Урядник же ни на миг не оставался на месте — беспрестанно смещался из стороны в сторону и словно бы к чему-то прислушивался и принюхивался. Один только я столбом замер посреди прогалины с кострищем.

— Вроде бы чужое внимание чувствую, — отметил Дарьян. — Но не уверен.