А на арене уже шел новый бой. Танец чирлидеров я пропустил. Жаль. Когда меня еще в закрытый клуб для миллиардеров позовут? Да никогда! И я подошел к парапету, впившись взглядом в новую схватку.

Два киборга в центре арены. Они осторожно ходят по кругу, сверля друг друга свирепым взглядом. Первый — массивный мужик с крупными пластинами брони, прикрывающей спереди торс. Его доспех белого цвета. Над ним видна шея, живая, с редкими волосками и биением пульса под опаленной солнцем кожей. Левая рука у него настоящая, с татуировкой в виде обвивающего ее дракона. Башки у дракона нет, она переходит на грудь, но там уже начинается металл. Видимо, этот боец бывший охотник, который неудачно сходил в Хтонь. Правая рука его полностью металлическая, и она сильно длиннее левой. Правая нога сделана из металла тоже. Довершает образ хмурое, небритое лицо и оскаленный в улыбке рот, в уголке которого торчит потухший бычок.

Второму повезло на охоте еще меньше. Черная броня делает его похожим на оживший готический доспех. Он почти мальчишка: гладкая молодая кожа лица, тонкие губы, бегающий глаз. Один, левый. Вместо правого глаза вращается сканер. Левая рука от плеча до пальцев — человеческая, жилистая, с грязными ногтями. Остальное в теле этого бедолаги — вороненый металл. Интересно, его жевал кто-то? Почему столько органов под замену пошло?

Они смотрят друг на друга. Белый потирает живую ладонь о металлическую грудь, как будто она потеет. Чёрный вращает единственным живым глазом, оценивая дистанцию.

Первый бросок — белого. Он делает шаг вперёд и бьёт правой, металлической рукой. Удар прямой, почти без замаха. В руке что-то щёлкает, и из кулака вылезает шип. Пятнадцать сантиметров стали, трёхгранный, острый как шило. Чёрный быстро уходит в сторону. Всё его тело дёргается, как на шарнирах. Шип проносится мимо левого виска, прочертив тонкую полоску раны. Кровь выступает мелкими каплями, но чёрный даже не моргает. Белый проскакивает по инерции вперед, и чёрный тут же контратакует. Правая рука идёт снизу вверх, он выхватывает из бедра изогнутый клинок, сантиметров двадцать длиной, заточенный с внутренней стороны. Лезвие входит в бок белого, туда, где броня стыкуется с живым телом. Кожа расходится, как перезревший фрукт. Течет алая кровь. Белый вскрикивает обычным человеческим голосом. Он чувствует все.

— Сука, — выдыхает он. — Урою!

Кровь течёт по плоти и броне, смешиваясь с песком, но резаная рана неглубока, а тело само борется за жизнь. Белый разворачивается и бьёт правой, невероятно длинной рукой. Его шип входит чёрному в металлическое плечо. Послышался скрежет, как будто пробили железную бочку, а из плеча брызнуло масло, густое, темное, с запахом горелой проводки. Чёрный отшатнулся, зажимая дыру в плече живой ладонью. Масло течет сквозь пальцы, капает на песок, оставляя липкие лужицы.