На парковке тоже было весело. Какая-то знатная дама, увешанная бриллиантами, била наотмашь водяной плетью, рассекая на куски тела рвущегося к ней зверья. Огромная цапля превратилась в копье, но водяной вихрь схватил ее в паре метров от волшебницы, небрежно разорвал пополам и распался на капли. Подбежавший слишком близко курвобобр попал под едва заметное движение ладони и развалился на две части. Куски его тела на срезе были гладкими и блестящими, как стекло.

Неподалеку от женщины сражался молодой аристократ в щегольском костюме. Он бил в наступающую звериную волну небольшими шариками огня, отчего цапли переворачивались в воздухе и тяжело шлепались на асфальт. С бобрами получалось хуже. Когда на него бросился целый десяток, аристократ успел убить всего пятерых, а шестой успел вцепиться ему в ногу и повалить на землю. Уже через секунду над упавшим телом колыхался целый ковер из бобровых тушек.

— А ну, пошел на хер! Тут свои! — заорал я на грызуна, который побежал параллельно нам и уже прицеливался, как бы половчей вцепиться в колесо. Курвобобр посмотрел на меня и замедлил ход. По-моему, на его морде появилось виноватое выражение.

Цапли, радостно пикировавшие сверху, огибали микроавтобус по дуге, с любопытством вглядываясь в его содержимое и разочарованно щелкая зубастыми клювами. Они летели рядом, вгоняя девчонок в такую истерику, что от их воплей я чуть не оглох. Но опасаться было нечего. Видимо, ауры Хозяина, отпечаток которой я нес, хватало для того, чтобы нас не считали добычей.

— Ишь, ты! — искренне восхитился я. — Мужик!

Шерхан, прижатый к машине, сесть за руль не успел. Он отстреливался до последнего патрона, а когда пистолет защелкал вхолостую, рывком открыл багажник и достал оттуда двуручный меч. Пикировавшей прямо на него цапле он отсек башку, а прыгнувшего бобра зарубил в полете. Он уже почти уехал, но крепкий малый из свиты Мамуки разрядил в лобовое стекло магазин короткого автомата, напоминающего Узи из моего мира. Шерхан упал лицом на руль, а его машина врезалась в припаркованный автомобиль.

— Оля, стой! — заколотил я кулаком по крыше.

— Зачем? Ты с ума сошел? — завизжала она.

— Вон того мужика видишь? — крикнул я ей в люк. — Который от бобров отстреливается? Около него останови.

— Я тебя убью, гад! — заплакала чернокожая эльфокошка, но ослушаться не осмелилась. Минивэн остановился в трех шагах от Мамуки, который выбирал, в кого из наступающих на него бобров выстрелить. Видимо, он уже почти пустой.

Я спрыгнул с крыши и встал между ним и бобрами. Грызуны остановились и удивленно вытянули мордочки, украшенные огромными желтыми резцами. Они явно были обижены.