— Осади! — медленно сказал я, нацелив ствол между его бровей. — Иначе я тебе прямо сейчас мозги вышибу. А потом мы с Валентиной позовем районного мусора, и он составит протокол, что тебя растерзали курвобобры при очередном инциденте.

— Вы не посмеете! — прошептал ревизор.

— Считаю до двух, — сказал я. — Раз… Молодец. Это мое. Я заберу.

— Вас уволят, — прошептал тот.

— По соглашению сторон, надеюсь? — я поднял его подбородок стволом пистолета.

— Несомненно, — просипел он. — Вы прекрасный работник. Я это отражу в акте. Вам даже три оклада выплатят.

— Ну и отлично, — ответил я. — Лист бумаги и ручку давай. Я заявление напишу. Акт мне потом покажешь. Будешь мудрить, я тебя ракам скормлю. Не люблю таких, как ты. Только и делаете, что мешаете людям деньги зарабатывать.

— Так у вас выручка критически упала, — просипел он. — Вы же тут одну «Неваляшку» продаете. Вот меня и прислали сюда.

— Да! — вспомнил я одно незавершенное дело и набрал телефон Флэша.

— Привет, — услышал я жизнерадостный голос этого представителя кошачьих. — Чего хотел, Вольт?

— Думал аптеку открыть, — сказал я. — У нас тут пустует помещение, где в позапрошлый инцидент курвобобры персонал сожрали. Люди не будут возражать, если я ее арендую?

— Не будут, — ответил Флэш. — После вчерашних событий я от их имени говорю. Ты разве листовки предвыборные не видел? «Флэш — это порядок-на!».

— Не, еще не видел, — сказал я. — А ты быстрый. И впрямь, как молния. Ну, я подойду по аренде переговорить. Завтра удобно? Ну и отлично.

— Кстати, один из людей просил передать, что твой вопрос закрыт, — заявил Флэш. — Он сказал, что ты паренек на редкость хитрожопый, но твою услугу он оценил. Просил передать, чтобы ты больше такого не делал. Иначе старые заслуги не помогут.

— Понял, — ответил я. — Спасибо.

Я отбил звонок, повернулся к ревизору и сказал:

— Все, бывайте, акулы капитализма! Пишите письма мелким почерком.

Я вышел на улицу и вдохнул полной грудью воздух свободы. Лето в разгаре. Два уцелевших клена развернули к солнышку резные пятипалые листья. Заблудившуюся цаплю сняла короткая пулеметная очередь, и она полетела в реку, где ее уже поджидали оголодавшие раки. На тротуаре у аптеки бренчал на гитаре Юра Хтонь, которой раскрыл перед собой футляр. Он еще пуст, наш районный панк только вышел на свой промысел.

— Здоров, — сказал я и сел рядом.

— Здоров, — ответил он. — Слышал за вчерашний инцидент? Говорят, такого никогда еще не было. Сюда ни одна тварь не забежала. Все рванули на север. Представляешь, за одну ночь двадцать километров зелени выросло, и наша Хтонь перекинулась на Первомайский лес.