— Эй! Ты чего?
— Здоров! — ответил я. — В смысле я чего?
— А твой коньяк кто пить будет? — с возмущением посмотрел он на меня. — Я его раскупорил, и он теперь стоит, никому не нужный. Ты у нас на районе один такой эстет. Остальные потребляют бырло и стекломой.
— Так я его теперь весь выпить должен? — удивился я.
— Ну, вроде того, — уверенно кивнул бармен. — Как порядочный человек, ты даже обязан. Это, так сказать, твой моральный долг.
— А, ладно, — махнул я рукой. — Вечером бутылку заберу. Накачу на сон грядущий.
Бармен удовлетворенно отвернулся, потеряв ко мне всяческий интерес. Наверное, и мое спасение было частью коварного плана по сохранению жизни потенциального, но вполне платежеспособного клиента.
Я открыл аптеку и впустил в нее толику свежего воздуха и тополиного пуха, который уже заканчивал свой полет по улицам города. Затхлая полутьма рассеялась, и в кладовке обнаружилась гора товара, который тетя Валя приняла, но поставить на приход в очередной раз поленилась. Кучка накладных лежала рядом небрежной стопкой.
— Ну, я тебе устрою! — возмутился я. — Вот зараза! Это мне весь вечер точно корячиться теперь! Я тебе припомню! В воскресенье изгажу рецептурный отдел, а потом пойду и умру в бою с бешеной кошкой. Вот тогда узнаешь, как обидно за другими ишачить.
Времени у меня не так много, а потому я бросился в лабораторию, где начал шинковать, давить и растирать магические ингредиенты из Хтони. Некоторые смеси нужно по три дня настаивать, а потом перегонять. А слезы мертвеца — это и вовсе немыслимая редкость, которую я вез в кулаке от самой Ромодановки. Его нужно будет добавить в конце, и я запрятал флакон в шкаф на дальнюю полку. В общем, дел у меня оказалось по гланды, только клиенты постоянно отвлекали.
Дзынь!
— Неваляшку дай!
— Разрыв-трава, две пачки.
— Чай общеукрепляющий.
— Неваляшка.
— Неваляшка.
— Неваляшка…
Тетка Валя провела титаническую работу, и теперь у нас на районе этим волшебным препаратом лечили абсолютно все. Эффективность у него была сомнительной, но зато все остальные проблемы пациента волновать переставали. Я ведь медик, и прекрасно знаю, что человек — скотина очень выносливая. Его вообще убить трудно, особенно там, где летают цапли-кровососы и бегают бобры-мутанты. На войне люди в принципе не болеют, потому что им не до того. Вот и мы примерно по такому же принципу людей лечим. Совмещаем, так сказать, полезное с приятным, а попутно улучшаем демографию и статистику разводов.
Дзынь!
— Привет, дядь Вась! — протянул я руку мужу своей сменщицы. — Как дела?
— Как сажа бела, — мрачно ответил он. — Двоих потеряли. Пантера порвала в клочья. И вот скажи, откуда на нашей широте и долготе могла пантера появиться?