«Он не придёт даже попрощаться», — мелькнула в голове ужасная догадка.

Как только всё закончится, он исчезнет. Тут и так всё ясно: Ник свёл её с Саймоном и Кефрисом в одном месте, чтобы обезопасить. Оставил их приглядывать за ней.

Она всегда чувствовала его привязанность и улавливала любые изменения в его внутреннем состоянии. Однако Ник закрылся.

«Он всё уже давно решил».

Алекса оторвалась от зрелища битвы и задумалась, глядя себе под ноги. Отец Кефрис поднимался по ступенькам к ней.

— Жаркая будет ночка, — смотря за полем боя, прокомментировал священник. Внизу раздавались свистящие звуки, удары металла о металл и громыхание взрывов. Некоторых Тёмных сносило магическим вихрем. — Он сражается, как в пик своей формы, — задумчиво сказал Кефрис. — Как в последний раз.

— Саймон не погибнет, — уверенно заявила девушка, оторвавшись от самокопаний. — Он не ради этого столько боролся в тюрьме у Ганса.

Святой отец улыбнулся.

— Да, ты права, дитя, совершенно права… — он не стал уточнять, что имел в виду, на девушку и так свалилось море событий.

Священник пытался уговорить Ника выйти с ней на контакт, но Жнец отказывался и Кефрис не мог его винить.

Ведь радостное женское сердце выдало бы Алексу с головой. Какой бы она ни была взбалмошной гордячкой, но в душе это доброе создание. А тех, кто упал на самое дно, всегда слепит чистота чужой любви. Они видят её за километр. Сомс бы всё понял, Ганс так и подавно.

В колоде у Жнеца много козырей, и он разыграл филигранную партию последовательно, с холодным умом и осознавая свои возможности. Когда они обсуждали план, то учли многое, в том числе и нестандартные ходы противника.

Несмотря на прямолинейность, Ник хитёр. Ум этого человека доказывал, что никакой он не дитя трущоб. За время подготовки они много раз вели беседы на разные темы, коротая длинные вечера. Такое образование не получали даже отпрыски самых влиятельных дворян. Именно этот факт заставил Кефриса поверить в существование другого мира.

Ему было страшно. Сомнения роились в душе священника, но он отгонял их молитвами. Ведь недостающие куски мозаики он получил уже от Саймона, и услышанное не должно распространиться по Андервуду, иначе существующему порядку конец. Начнётся неконтролируемый хаос и разруха.

Только сильные духом способны вынести эту правду и смиренно идти дальше. Она не должна перечёркивать все достижения людей. Возможно, её сокрытие — даже великое благо, и его долг, как пастыря умов, сохранить тайну. Кефрис приложит к этому все свои силы.

Разрушенная усадьба Саймона, окраина Андервуда.