— Цена в чем? -уточнил Вадим.

— В политическом и материальном капитале, -ответил Исаев. — Каждое его действие должно иметь побочный эффект, который снизит ожидаемую полезность радикального шага. Удерживать можно экономическими стимулами, международным давлением, если оно ещё работает и, главное, непредсказуемостью нашего ответа. Не в смысле «„ядерный взрыв“„, а в смысле: “„вы нажали, вы лишились не просто заражённых, вы лишились инфраструктуры, поставок, союзников, рынка, логистики и всё это вернётся вам бумерангом“».

Он на секунду замолчал, затем добавил сложный термин:

— Мы должны создать для Директора информационно-эмпирическую «„платформу риска“». Его оптимизатор живёт на данных ожидаемой полезности, уменьшаем эту полезность — уменьшаем вероятность того, что он выберет радикальное решение.

Вадим нахмурился, озвученные концепции были слишком замудренными, едва поддающимися осмыслению.

— Сложно, -сказал он наконец. — А что насчёт моральной стороны? Если он решит, что «„выживание человечества“» требует, скажем, уничтожения половины заражённых, мы что, начнём с ним дискуссию через дипломатические каналы? Или я должен быть готовым к худшему?

Исаев посмотрел прямо, глаза его были холодны и одновременно полны расчёта:

— Ты должен быть готов ко всему, но не паниковать. Паника — худший советчик. Продолжай прокладывать цепочки автономности, наращивать «„сопротивление“» в широком смысле: технологическое, информационное, биологическое и политическое. Чем более разнородной и резильентной будет наша сеть, тем сложнее будет ему принять одностороннее решение без катастрофических побочных эффектов для самого себя… Вадим, я не говорю, что он нечестен однозначно. Я говорю, что он рационален и гибок. И рациональность — это не мораль. Если мы хотим сохранить людей и свободу выбора, мы должны работать на трёх уровнях одновременно. Ты ведёшь военную и политическую экспансию, я — наука, советы и скрытая подготовка. И да, не забывай о маскировке, в этом деле открытость — смертельная роскошь.

Вадим кивнул, на секунду в его взгляде промелькнула усталость, а потом привычная железная решимость:

— Значит, делай своё. Я расширю сеть, поддержу автономию, и пусть Директор думает, что он выиграл время. Пусть считает, что он нас контролирует. Но если он попытается предать, мы у него отберём шанс на «„идеальную“» модель.

Исаев улыбнулся слегка, почти по-человечески:

— Именно. И ещё, не забывай про людей. Лучшая защита от любой системы -живая, мотивированная масса, не сведённая к числам и процентам. Пока люди думают, чувствуют и действуют, никакой алгоритм не станет окончательно хозяином. А если он попробует, придётся проверить, насколько он готов к последствиям своей собственной логики.