— Дистанционно выключить? -повторил Вадим. — Ты серьёзно хочешь иметь рычаг, который превращает человека в безвольную марионетку?

Исаев пожал плечами, в голосе его слышалась наука больше, чем этика:

— Это крайняя мера. Нужна как гарант безопасности. Без неё инфильтрация -самоубийство. Но должны быть и ограничители: смертельные дозы ядов, выбрасываемые при эндогенных реакциях, или «„тормозящие“» протоколы, активирующиеся только в случае явной компрометации. Мы также внедряем многослойную верификацию, когда агент сам по набору поведенческих маркеров доказывает, что он отвечает нашей матрице. Только потом мы даём доступ к действительно чувствительным данным.

Вадим задумчиво почесал подбородок. Он видел здесь большие возможности и большие угрозы.

— А как насчёт лояльности? -спросил он. — Нижинский сказал, что он верен мне, потому что я дал ему жизнь. Это искреннее чувство? Или улей прописал нам нужную легенду?

— Смесь, -ответил Исаев. — Человеческая психика пластична. Улей создаёт «„фоновую правду“», которую агент воспринимает как опыт. К этому добавляются биохимические маркеры привязанности — нейромедиаторы, гормоны привязанности, усиленные в нужные моменты. Часть лояльности — физиологическая, часть — ментальная. Поэтому мы должны поддерживать контакт, подтверждать ценности, которые мы привили. Без подкрепления память и убеждения могут раствориться или модифицироваться.

— А если один из «„кротов“» осознанно решит предать нас? Что тогда?

— Агент работает ограниченный срок, даёт данные, потом его меняют. Мы создаём пул агентов и перекрываем риски постоянного влияния одного субъекта. И, конечно, у нас должен быть протокол «„чистки“»: если компрометация неизбежна, агент может быть изъят или устранен.

Вадим встал, походил по комнате, ощущение решения разрасталось в нём:

— Значит, план такой: масштабируем инфильтрацию, но делаем это аккуратно, небольшими партиями, с ротацией и контролем. Используем Нижинского как шаблон, улучшаем процедуру, но не даём ни одному инфильтратору слишком большой автономии.

Исаев кивнул, и его голос стал собранно-оптимистичным:

— Да. И ещё: нам нужно протестировать несколько вариантов обратной инженерии — сценариев, при которых копия сознательно отказывается от предопределённой лояльности и как мы это распознаём. Чем лучше мы распознаём сдвиги в мотивации, тем быстрее нейтрализуем угрозу.

— Сколько нужно времени на подготовку следующей партии клонов? -сухо поинтересовалась Вадим.

— Двое суток на выращивание прототипов. Неделя на испытания, тесты, но учти: чем выше качество легенд и сетей личности, тем лучше шансы на успех. Улей поможет. Но мы те, кто решает, куда направить его руку.