— Металлическая фольга успешно экранирует электромагнитное излучение, -спокойно пояснил Исаев. — Физика за восьмой класс. Примитивная клетка Фарадея.
— Я хорошо помню физику. А у нас мозги не спекутся, если мы замотаемся в фольгу?
— Нет, -отмахнулся Исаев. — Мощность наших ТКТ не настолько высока.
— Ну, -заключил Вадим. — В мире, где я кормлю улей лягушками, чтобы вырастить гигантских ящеров… шапочки из фольги уже не выглядят полной ахинеей.
Закат ложился на город медленным кровавым светом. Облака над южными кварталами Питера тянулись полосами, словно разрезы на старой ткани, и в этом багровом сиянии парк Интернационалистов казался не парком, а ареной для жертвоприношений.
Дружок шел по заросшему за лето газону, и каждая его тяжелая лапа вдавливала землю, оставляя глубокие следы. Его массивное тело подрагивало, не от усталости, а от внутренней дрожи.
— Альфа, -голос Дружка прозвучал подавленно. — Я не смогу. Он же меня порвет. За секунды. Ты сам видишь, какой он огромный.
Вадим сидел верхом у него на шее, держась за костяные выросты хитина вдоль позвоночника. Его лицо оставалось спокойным.
— Спокойно, братан, -сказал он вслух, глядя вперед. — Дыши ровнее, все будет под контролем.
На заросшей лужайке в центре парка уже ждал гость. Дикий суперпрыгун.
Он возвышался, как живая скала, не меньше десяти метров в длину и на треть крупнее самого Дружка. Кожа — плотная, темно-серая, словно камень, рассеченная шрамами и наростами хитина. Спина защищена пластинами, напоминающими чешую, но неровными, грубо наложенными друг на друга.
Передние лапы заканчивались когтями размером с человеческий торс. Шея выгибалась дугой, поддерживая голову с огромной пастью, утыканной зубами, похожими на акульи. В двух красны глазах, у Дружка их четыре, горела холодная уверенность хищника.
От него исходил сигнал — густой, вязкий, пронизывающий. В нем не было ни капли интеллекта, продуманной стратегии, только первобытная агрессия и чувство животного превосходства. Вокруг дикаря сгрудились сотни его слуг.
Зомби стояли вплотную, как плотная стена, их глаза тускло отсвечивали красным. Среди них перемещались обычные прыгуны, готовые сорваться в любой момент. А ближе к вожаку держались развитые формы — десятки тварей вроде Насти, но без признаков сознательного мышления.
Толпа двигалась как единый организм, стоило гиганту шевельнуться, они тоже напрягались, словно ждали приказа.
Дружок остановился на краю лужайки. Его дыхание сбивалось, мощная грудь ходила ходуном.
— Он сильнее меня, Альфа. Гораздо сильнее. Я чувствую, его зов давит на меня, как камень на голову, он хочет, чтобы я упал на колени. Почувствовать превосходство.