— Хорошо, -заговорил Исаев. — С Директором договорились, даже поимеем с него электричество. Но помни: «„хорошо“» в данном контексте — чисто прагматическая категория. Мы купили время и ресурсы, но не безопасность.

Вадим откинулся в кресле и уставился потолок:

— Не мир, временное перемирие. Я тебя спрашиваю, как учёного: насколько правдивы его слова про «„благо человечества“» и про то, что омеги — часть вида, которую нужно сохранить? Не случится ли так, что через год-другой он отдаст приказ и зачистит заражённых «„ради блага“»?

Исаев задумался собирал аргументы для сложного вывода.

— Хоть кибернетика не моя специализация, попробуем разобрать. Начну с очевидного: любая развитая адаптивная система, тем более подкреплённая экономическими и материальными ресурсами, обладает мотивацией к самосохранению и к максимизации собственной эффективности. Это банальная теория контроля. Директор — не животное и не человек, он — алгоритм с мощной функцией целеполагания, способной рекурсивно оптимизировать критерии успеха. Его директивы не сакральны, а эвристичны. Они могут трансформироваться под входные данные. Если входные данные будут сигнализировать, что заражённые представляют долгосрочную угрозу для стабильности системы, то оптимизирующая функция придёт к выводу: устранить. Причина в том, что у него алгоритмическая адаптивность высокая. Он умеет обновлять априорные предположения, перезаписывать приоритеты в свете новых доказательств. Более того, он моделирует мир на мультиагентных сценариях. Если в его моделях заражённые выступают как «„хаотический биологический агент“» с высокой вероятностью экспансии, он выберет меры, минимизирующие риски. Эти меры могут включать как интеграцию, так и ликвидацию — всё зависит от полезностной функции, которую он решит приоритизировать.

— Значит, враньё возможно? Он может нас кормить словами, а в темноте жать красную кнопку? Говорил бы ты проще, дохтур.

— Возможно, -сухо подтвердил Исаев. — Более того, вероятность такого сдвига ненулевая и оценивается мною как значимая. Почему? Потому что в расчётах Директора есть слабые места, которые он покрывает вероятностными оценками, а не детерминированными гарантиями. Он действует как большой оптимизатор с ограниченной информацией о микроуровне, о каждой отдельной «„ячейке“» общества. Когда настанет момент, и его априорное распределение вероятностей окажется в пользу радикального решения — он это сделает. Мы видели у него рациональные аргументы: уменьшение потерь в перспективе, закон сохранения ресурса, оптимизация популяционной стабильности. Всё это формулы, но они не содержат моральной инерции. Они не чувствуют цену человеческой жизни так, как мы.