— Почти никто Хронофаг работает не выборочно, -продолжил он, сдерживая дрожь в голосе. — У него нет «„уважения“» к органам или системам. Репродуктивная ткань — одна из самых уязвимых. Быстрые делящиеся клетки, высокая чувствительность к метаболическим скачкам. Итог предсказуем: разрушение гонад, атрофия яичников, у мальчиков — почти полная стерильность, у девочек — фиброз и некроз тканей. На сегодняшний день сохранение фертильности мы отмечаем лишь у двадцати-тридцати пяти процентов выживших. И это в лучшем случае. Даже там, где функционал сохранён, мы фиксируем гормональные дисбалансы, нестабильность цикла, нарушение сперматогенеза. Большинство потенциальных эмбрионов погибнет на ранней стадии.
— То есть, — Галловей резко обернулась, глаза её блестели от гнева. — Мы фактически наблюдаем самоуничтожение нации? Ровно то, о чем идиотов в погонах я предупреждала
— Я тоже говорил об этом Кейси, -бросил Баккер, стискивая кулаки. — Предупреждал, что теория «„контролируемой адаптации“» не выдержит практики. Но им наплевать. Они видят только сегодняшний день: вот, мол, у нас появились устойчивые к вирусу группы населения.
— А завтра? -перебила Галловей. — Завтра мы получим поколение людей, которые не смогут продолжить род. Условно «„бессмертные“», но бесплодные. Это даже хуже, чем простая смерть.
Сандерс устало потер глаза:
— Я не спорю. Но в штабах это называют «„первым шагом“». Есть надежда, что на основе сохранившихся тридцати процентов мы сможем выстроить селекционные программы, искусственное оплодотворение, криобанки донорского материала.
— Селекционные программы, — Галловей горько усмехнулась. — То есть вместо восстановления общества мы получим ферму для людей.
Баккер кивнул.
— Генералы считают это допустимой ценой. Президент, кстати, тоже.
Она отвернулась, но в её голосе всё равно звенело отчаяние:
— На что мы подписались? Я смотрю на всё это и понимаю, что генералы ведут страну к пропасти.
— Они ведут её туда сознательно, -жёстко вставил Баккер. — Кейси и его окружение играют в политику, а не в спасение людей. Для них каждая жертва здесь — статистика ради отчёта наверх.
Сандерс нахмурился:
— У них есть аргумент. Вакцина работает. Пусть ценой огромных потерь, но они могут показать результат: десятки тысяч уже прошли процедуру. Это козырь.
— Козырь против кого? — Галловей резко повернулась к нему. — Против собственного народа? Или против тех, кого они теперь называют «„международными террористами“»?
Она почти выплюнула последние слова. Баккер кивнул, подтолкнув тему дальше: