— Вот они, -сказал Сандерс. — В теории должны были умереть: слабая конституция, низкая масса тела от недоедания, хронический стресс, но организм нашёл устойчивый вариант. Они — наши «„аномалии“». В статистике они выпадали бы как шум, но именно они выжили.
Баккер медленно покачал головой:
— Наша «„математика“» оказалась не про людей.
— Да, -с усталой горечью согласился Сандерс. — Человек — не среднее арифметическое.
— Вот задница… -первой заговорила Галловей, глядя на лежащих в боксе молодых мутировавших пациентов. — Мы ведь знали, что всё пойдёт именно не по плану.
Баккер стиснул зубы, лицо стало каменным.
— Кейси толкнул нас в это, и президент тоже. С их точки зрения — это единственный вариант. Никаких этапов, никаких ограниченных выборок. «„Мир рушится, времени нет“». И вот результат.
— Результат, -зло повторила Галловей. — Это жаренные крысы с голубями плацу, виселицы и дети с выжженными генами, которых они называют «„счастливчиками“».
Она резко повернулась к Сандерсу:
— Не вздумайте говорить мне про допустимые потери.
Тот поднял руки, будто хотел отгородиться.
— Я не оправдываюсь, доктор Галловей. Я фиксирую факты. Да, мы пошли сразу на людях. Все знали, что теоретические модели не выдержат столкновения с реальностью, но военные посчитали, что у нас нет выбора.
— Военные, -процедил Баккер. — Кейси и его штаб, а президент просто прикрыл это подписью.
Он говорил тихо, но в голосе слышался едкий яд.
— Им не нужны наши оговорки. Им не нужны тонкие выкладки о метаболических кризах, о том, что семьдесят процентов детей обречены, что старики вымирают почти поголовно. Им нужна красивая цифра для радиоэфира: «„мы сделали прорыв“».
Галловей кивнула, сжимая кулаки.
— А то, что «„прорыв“» выглядит как морг на десять тысяч квадратных метров, никого не волнует.
Сандерс посмотрел в пол, тяжело вздохнув.
— Я согласен с вами, но моя работа — считать тела и вести статистику. А ваша — решать, что с этим делать.
Баккер вскинул голову.
— Решать? Нам уже ничего не дают решать. Решили за нас. Решили, что американскую нацию можно перезапустить как операционную систему. Цена? Половина населения в топку крематориев.
Он резко развернулся, будто хотел уйти, но замер.
— А потом они ещё назовут это победой.
— Скажите прямо, -холодным голосом произнесла Галловей, глядя сквозь прозрачную стенку бокса, где лежала девочка лет двенадцати с воспалёнными красными глазами и заплывшим от разросшейся соединительной ткани лицом. — Сколько из них смогут когда-нибудь родить ребёнка?
Сандерс помедлил, будто искал слова.