— Это нормальное желание одного из последних Бубронов возродить династию, — ответил я, мучительно вспоминая, что мне говорили про этого герцога. Получалось, что почти ничего не говорили. Этот принц Конде был, мягко говоря, инертным типом, и вряд ли мог претендовать на корону. — Он же сейчас проживает в…

— В Баденском герцогстве, — быстро ответила мне де Тарант.

— Как и ваш супруг, к слову, — я снова напомнил ей о том, что она замужем. — Похоже, у герцога Баденского много лишних денег, раз он столь знатным лицам выделил содержание и приличные дома для проживания. Сомневаюсь, что герцог Энгинский может обойтись без небольшого двора.

— Карл-Фридрих вполне может себе это позволить. После слияния Баден-Бадена и Баден-Дурлаха, у него появилось немало дополнительных ресурсов. — Ответила чопорно принцесса.

— И это очень интересно на самом деле, — я снова посмотрел в окно. — Карл-Фридрих не любит Наполеона, и герцогу Энгиенскому нечего опасаться. Но при чём здесь мадемуазель Жорж?

— Ах, Луи всегда был неравнодушен к прелестным актрисам… — И тут выглянувшее солнце заглянуло в зал, осветив наш стол. — О, неужели кончился этот ужасный снег? Ваше величество, мы можем ехать? Возможно, мы успеем попасть на станцию, где у нас уже заказаны комнаты для ночлега. — Луиза посмотрела на меня умоляюще.

— Конечно, мадам, не смею вас задерживать, — я встал, и мои офицеры последовали моему примеру.

Когда женщины ушли, поспешив продолжить путешествие, а суматоха в зале улеглась, ко мне подошёл Зимин.

— Выдвигаемся, ваше величество? — спросил он, посматривая в окно.

— Нет, ждём ещё двадцать минут. Такие просветления могут быть временным явлением. Не хотелось бы снова попасть в буран, чтобы пришлось возвращаться. — Ответил я задумчиво, глядя в чашку с чаем. — Плесни мне горячего, — наконец, я протянул чашку Зимину и взял бублик. — Как-то не вериться, что герцог Энгиенский настолько идиот, а Наполеон так глуп, что не предвидит последствий увлечения этой певичкой.

— Почему вы думаете, что эта история — неправда? — Раевский спросил за всех. А Чернышёв даже жевать перестал, навострив уши.

— Ну, почему же, неправда? Правда, — я усмехнулся. — Всё, кроме мадемуазель Жорж. Принц Конде герцог Энгиенский может стать королём возрождённой династии, всё-таки он Бурбон и не самый последний из этого семейства. Хочет ли он этого, я не знаю. Хочет ли от него избавиться Наполеон — конечно. Странно, почему герцогу раньше несчастный случай не организовали.

— Несчастный случай? — Киселёв уставился на меня во все глаза. Хорошо ещё мои адъютанты и офицеры охраны промолчали, пряча глаза. Ну, конечно, в памяти ещё жив несчастный случай, произошедший с Павлом Петровичем. Моя рука дрогнула и потянулась к карману. На этот раз я не стал её одёргивать и, нащупав табакерку, принялся её поглаживать.