— Василий Иванович, что вы стоите столбом, сделайте что-нибудь! — Судя по некоторой приглушённости Скворцова придавили к двери. А Зимин растерялся и не знал, что делать.

Я нахмурился, шагнул к двери, но тут послышались глухие маты, и вскоре наступила тишина. Тогда я рванул дверь и отскочил в сторону, потому что на меня начал падать Илья. Скворцов взмахнул руками и умудрился сохранить равновесие, устояв на ногах.

— В кабинет, живо, — процедил я, и секретарь тут же очутился в комнате, прикрыв за собой дверь. — Как их вообще пропустили в таком настроении? — Резко спросил я у Ильи.

— Они пришли по отдельности, просить срочную аудиенцию у вашего величества. — Отрапортовал Скворцов. — Точнее, Архаров пришёл просить об аудиенции, а Мухин принес прошение. Или донос. Или рапорт. Я не успел вскрыть, поэтому не знаю, что у него там. — По виску Ильи пробежала капля пота, но он не обратил на неё внимания. — Так что пришли они по отдельности, но когда увидели друг друга, то… вот.

— И что они не поделили? — Я задумчиво посмотрел на дверь. — Кто такой Мухин?

— Ефрем Осипович, — тут же ответил Скворцов. — Адъюнкт Медико-хирургической академии и главный врач Голицынской больницы.

— А ему-то что за дело до Архарова? — я удивлённо посмотрел на Скворцова.

— Я не знаю, ваше величество, — Илья покачал головой. — Не успел спросить, когда они к дверям ломанулись.

— Чёрт знает что, — процедил я сквозь зубы. Вроде бы отучили уже Архарова от подобных выходок. Но нет, порой проскакивают. Николай Петрович потом извиняется, клянётся, что больше никогда не позволит себе ничего подобного, но рецидивы всё-таки иногда случаются. — Давай сюда Мухина.

— А, ваше величество, — и Скворцов бросил взгляд на мальчишек, которые сейчас делали всё, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания. — Понятно, — и Илья вышел.

Практически сразу дверь снова распахнулась, и в кабинет зашел рослый, сухощавый мужчина. На его лице выделялся мясистый нос под высоким лбом. В целом главный врач Голицынской больницы производил довольно приятное впечатление.

— Ваше императорское величество, — Мухин поклонился. Выглядел он устало и явно терялся, не зная, что ему сейчас делать.

— Что за разногласия у вас случились с Николаем Петровичем? — сразу же спросил я. Не люблю тянуть кота за причинное место. В отдельных случаях, конечно, без этого не обойтись, но вот сейчас было бы лишним.

— Позвольте мне кое-что пояснить, ваше величество, — вздохнул Мухин. — Дело в том, что в Голицынской больнице я работаю без оклада. На то есть несколько причин. Я помогаю неимущим, как и все доктора, что служат под моим руководством. К тому же на базе этой больницы я могу обучать своих студентов. Я больше хирург, специализирующийся на травмах, а также анатом. И я часто помогал полиции, определяя, из-за чего произошла смерть того или иного человека. Я даже придумал название новой дисциплины — полицейская медицина. Если, конечно, когда-нибудь такой курс позволят преподавать в университете. Я делаю это для полиции совершенно безвоздмездно, прекрасно понимая необходимость данных заключений. Но Архаров имеет наглость…