Как только англичане свои паровозы обкатают и доведут до совершенства. Если бы их ещё не было, то можно было бы попробовать пободаться за первенство в этой области. А так… Пускай экспериментируют, от детских болячек избавляют, а там, может, своим и я что посоветую.

Тем более что Воронцов весьма недвусмысленный намёк получил, что я им недоволен. Ну а как он ещё может расшифровать увольнение родной кровиночки с места фрейлины её величества Марии Фёдоровны? Так что пускай старается, промышленный шпионаж во все времена существовал.

В приёмной послышалась какая-то возня. Ильи не было, и я невольно нахмурился, прислушиваясь к разговору. Кто-то явно хотел сюда ворваться, но его сдерживал… Судя по голосу, Челищев. Похоже, как только Скворцов покинул свой пост, его место занял дежурный офицер. Скорее всего, Челищев расположился в приёмной в кресле для посетителей, чтобы никто не воспользовался оказией и не просочился в кабинет без доклада и разрешения.

— Да поймите, господин де Ришелье, я не могу просто взять и пропустить вас к его величеству, — голос Челищева раздавался уже возле самой двери. Словно он встал перед ней, защищая святая святых чуть ли не грудью. — Нужно сначала доложить. Тем более что вы сами сказали, что вам не назначено.

— Так доложите! — я замер. Ришелье сказал это на русском языке. На очень скверном русском языке с чудовищным акцентом, но, тем не менее.

Я, кажется, догадываюсь, зачем он пришёл. И почему без предварительной записи на аудиенцию. Да потому что наконец-то решился продемонстрировать мне знания языка. Надо же. Он, похоже, действительно настолько любит Одессу, что готов на всё, лишь бы туда вернуться и продолжить доводить город до совершенства. Даже русский язык готов выучить ради этого.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Челищев.

— Ваше величество, разрешите обратиться, — сказал он с порога.

— Что у вас там происходит, Николай Александрович? — я повернулся к нему, отмечая, что Челищев выглядит слегка взъерошенным. Он что, правда, Ришелье держал, чтобы тот в кабинет не вломился?

— Герцог де Ришелье очень хочет с вами встретиться, ваше величество, — ответил Челищев. — Вы его примете, или отправить прочь и сказать, что вы велели через Скворцова аудиенции добиваться?

Я едва не усмехнулся, услышав в его голосе надежду на второй вариант ответа. Но мне нужно было немного отвлечься — это ожидание действовало на нервы и откровенно выматывало.

— Пускай герцог зайдёт, — через почти минутную паузу произнёс я. Челищев скривился, но ничего не сказал, только коротко поклонился и вышел из кабинета.