— Почему вы думаете, что Николай Раевский попытается с вами поговорить? — спросил Сперанский, тщательно записывая мои распоряжения.

— Чтобы поинтересоваться, за каким чёртом мне всё это понадобилось, конечно. Мне бы, например, было как минимум интересно, зачем меня потащили за собой, не позволив даже запасное исподнее из дома забрать.

— А если Николай Раевский не проявит подобного любопытства? — в голосе Сперанского послышался интерес.

— Значит, я буду в нём разочарован, — оторвавшись от стола, я ещё раз прошёлся по комнате. — Ты читал письмо Воронцова?

— Да, читал, — кивнул Михаил.

— Расскажи вкратце, о чём пишет Семён Романович? — я снова сел на подоконник и сложил руки на груди.

— Он пишет о некоем Джоне Макадаме, которому отказали в патенте, — ответил Сперанский. — Графу Воронцову удалось, хм, подружиться с одним из представителей патентного бюро, и этот безусловно достойный джентльмен за весьма скромную сумму по-дружески передал Семёну Романовичу документы и проекты, которые им предоставил Макадам. Граф перешлёт их с ближайшей оказией.

— И что же так сильно заинтересовало графа Воронцова, а потом и тебя? — я смотрел на Сперанского, стараясь не нервничать слишком сильно. Чёртов Мудров, почему так долго⁈

— Как я уже говорил, я написал графу Воронцову насчёт ваших планов о создании дорог, — Сперанский смотрел прямо. — Джон Макадам долгое время жил в Америке и даже сделал там себе небольшое состояние. Этот господин инженер и его услуги были весьма востребованы, так что он не бедствовал.

— Меня не интересует биография господина Макадама, — перебил я Сперанского. — Что он придумал?

— Он разработал дорожное полотно с использованием щебня. В планах есть параметры насыпи, водостоки… Я не слишком в этом разбираюсь, — добавил Сперанский. — Отдельно идут планы, в которых он предлагает делать верхнее покрытие более твёрдым.

— Каким образом? — я знаю, вашу мать, как сделать достаточно твёрдое и ровное покрытие, но я не могу бежать впереди паровоза! Потому что это будет как снежный ком, который погребёт под собой и меня самого, и тех, кто мне доверится.

— Битум. Он предлагает использовать битум, — ответил Сперанский. Я закрыл глаза. Почему же тогда…

— Почему ему отказали в патентном бюро? — быстро озвучил я свой вопрос.

— Он шотландец, — Сперанский скептически хмыкнул. — Шотландцу сложно получить патент и разрешение на работу с первого раза. Не сомневаюсь, что в конце концов ему дадут все положенные разрешения, но пройдёт не меньше года, пока он их получит.

— Какие замечательные, просто замечательные люди! — я позволил себе широко улыбнуться. — Мы можем как-то заманить Макадама в Российскую империю и осуществить его мечту о дорогах? Я могу предложить ему тысячи и тысячи вёрст. Ему на всю жизнь хватит.