Шёл я, как обычно, стремительно, но невысокий и плотный Мудров не отставал от меня. Впрочем, как и Сперанский со Скворцовым. Илья уже почти полностью перестал выполнять при мне обязанности личного слуги и включился в работу личного секретаря. Сперанского же я всё чаще и чаще привлекал к сугубо государственным делам. Так он, ко всему прочему, умудрялся совмещать и практически постоянно находиться при мне в качестве секретаря. Трудоголик, что с него взять.

Елизавета уже надела дорожное платье и стояла у окна, наблюдая, как идут последние приготовления к отъезду.

— Вот, врач из Москвы выехал нам навстречу, и пока слуги укладывали багаж госпожи Нарышкиной Марии Антоновны, успел встретить нас здесь, в Твери, — я подошёл к жене. — Матвей Яковлевич тебя осмотрит. Я увидел в её светлых глазах протест и прервал бунт в зародыше: — И не возражай. Мне проще с тобой договориться, чем упрашивать матушку позволить её осмотреть этому молодому доктору. Да ещё и русскому ко всему прочему. Тем более что у нас очень мало времени, а Матвей Яковлевич должен будет ещё Кочубея осмотреть.

— Зачем? — Лиза невольно нахмурилась.

— Затем, что у него такое же недомогание было, как и у вас, — я ненадолго прервался, потом вздохнул и продолжил, — слабость, голова болела, тошнило, и он потел. Да, ещё он пожаловался на двоение в глазах после ужина, и вот тогда я запретил подавать подозрительные блюда под страхом личной встречи с Макаровым Александром Семёновичем.

— Саша, ты поэтому приказал убрать еду? — её глаза расширились, и она зажала рот рукой. — Нас хотели отравить?

— Я понятия не имею. И да, приказано было убрать те блюда, что совпадали с блюдами Кочубея. А сейчас позволь себя осмотреть, потому что мне тоже безумно интересно, хотели ли нас всех отравить, или это всего лишь жуткое совпадение. Повернувшись к Мудрову, я кивнул: — Приступайте, Матвей Яковлевич. Как только закончите осмотр её величества, Илья проводит вас к графу Кочубею, а затем на кухню. Миша, пойдём, не будем мешать доктору Мудрову работать.

Мы со Сперанским и Скворцовым вышли из комнаты. Илья остался караулить возле двери, а мы с Михаилом прошли в кабинет. Отсюда уже убрали мои личные вещи, и комната стала ещё более безликой, чем мне показалась в первый день нашего пребывания в Путевом дворце.

— Пока доктор Мудров выясняет, был ли я прав, посадив двор на голодный паёк, или слегка погорячился, мы можем с тобой обсудить пару моментов, — сказал я, присаживаясь на подоконник. Отсюда мне был виден двор, и я смотрел, как мужики в ливреях, трещащих на широких плечах, продолжали таскать многочисленные сундуки.