— Чужая душа — потёмки, — я развёл руками. — Может быть, у князя были денежные затруднения. Ты не в курсе? Мне он так и не признался.

— Зато Салтыковы сейчас воспрянут, не так ли? — ядовито спросил Кочубей.

— Оставь этот тон, Витя, — холодно оборвал я его. — Ты мне в прошлый раз так и не ответил, что же тебя задержало в Дрездене так надолго. Да ещё и руки сковало, что ты даже письмо не сумел мне составить со словами соболезнования и поддержки. Я так понимаю, ответа у тебя нет, — добавил я задумчиво.

— Я впал в немилость у Павла Петровича, когда отказался жениться на его шлюшке…

— А собственно, почему? — я прищурился. — Анька — красивая женщина. И её интрижка с императором не помешала бы насладиться её прелестями законному мужу. Зато только представь себе, какими благами ты бы оброс, если бы чуть-чуть помог своему императору. Но ты отказался, Витя. И я хочу знать, почему.

— Потому что это мне претит…

— Брось, — оборвал я его почти на полуслове. — Только не говори мне, что ты такой романтик. Веришь в возвышенную любовь и другие романтические бредни.

— Это вполне нормально, ваше величество, — Кочубей потёр лицо. Он сильно осунулся с нашей последней встречи. Тогда мы с ним недолго проговорили. Он не сумел ответить мне прямо ни на один вопрос, и я уже через десять минут сказал, что сильно занят, и что друг Витя пускай приходит, когда надумает, что отвечать.

— Нет, Витя, это нормально для простого смертного, но не для государственного мужа. И тем более не для человека, который хочет проводить реформы. Или ты уже оставил свои мечты о реформах в нашей стране?

— Нет, не оставил, ваше величество. Я долго всё обдумывал, наверное, поэтому не вернулся быстрее. — Кочубей потёр лоб. Я же пристально на него смотрел, отмечая, что на лбу у него появилась испарина.

— И обдумывал ты так же романтично, как свою женитьбу? Вроде «проведём мы реформы, и все сразу же станут счастливы»? — я усмехнулся. — Нет, Витя, так не бывает. Ещё ни разу за всё время существования людей ни одна реформа не прошла безболезненно. И пока я не стану уверен, что ты думаешь рационально и в какой-то мере цинично, как и полагается государственному деятелю, я тебя близко к управлению не подпущу. Дружба дружбой, но таких дров, как отец, я ради дружбы не наломаю. Что с тобой? Тебе плохо?

— Что-то мутит с утра. Как позавтракал, так и началось, — видимо, штормило его знатно, потому что он уже не мог скрывать своего плохого самочувствия. И, что самое главное, он не завтракал вместе с нами. Ел Витенька отдельно.

— Витя, мы продолжим наш разговор позже, а пока ты вернёшься в Путевой дворец, ляжешь отдыхать, а потом напишешь мне очень подробно, что ты ел на завтрак. Передашь Сперанскому до обеда.