Всадник тем временем затормозил и соскочил с коня. Бобров, всё ещё держа руку на рукояти пистолета, сделал ещё пару шагов ему навстречу, а гвардейцы перекрыли дорогу.

— Государь, может быть, вы уже прикажите вашим псам пропустить меня? — Кочубей, а это был именно он, смотрел на меня из-за плеч гвардейцев.

— Не раньше, чем вы отдадите оружие, Виктор Павлович, — спокойно ответил ему вместо меня Бобров.

— Держите, — Кочубей раздражённо сорвал с себя ремень с ножнами и пистолетом и протянул гвардейцу. — Так вы позволите мне приблизиться, ваше величество, Александр Павлович?

— Ты надел сегодня мундир, Витя? — спросил я, продолжая его разглядывать. — И что послужило причиной?

— Я всё ещё числюсь капитаном Преображенского лейб-гвардейского полка, ваше величество. С меня никто не срывал погоны. Просто те должности, кои я занимал до своей опалы, предписывали носить гражданское платье, — глухо ответил Кочубей.

— С которыми ты сросся очень сильно, Витя. Настолько сильно, что я даже уже начал забывать о том, что ты был когда-то адъютантом у Потёмкина, — наши взгляды встретились. Ты просто решил мне подыграть, Витя. Подумал, раз я сам постоянно таскаю мундир, то будет проще найти со мной общий язык, одевшись также. — Юра, пропусти графа Кочубея. Он обещает, что будет вести себя хорошо, и у него не припрятан кинжал, который граф планирует вонзить мне в спину.

На меня посмотрели оба. Кочубей пару раз моргнул, а Бобров нахмурился. На его лице явственно читался мучительный мыслительный процесс. Бобров несколько секунд раздумывал над тем, а не обыскать ли ему графа на предмет спрятанного кинжала, или я всё-таки так неудачно пошутил? Наконец он решился и сделал знак гвардейцам пропустить Кочубея.

— Вы раньше всегда предпочитали прогулки в одиночестве, ваше величество, — он подошёл ко мне, остановившись в положенных двух метрах. Бобров деликатно отошёл в сторону, но не слишком далеко. А вдруг Кочубей крышей поедет да как кинется. На хрена ему рисковать стремительно взлетевшей карьерой ради каких-то принципов? Молодец. Все они молодцы, те молодые офицеры, которые так быстро сориентировались и встали вокруг меня первыми.

— Именно поэтому ты устремился за мной, Витя? Решил составить компанию на прогулке? — я смотрел на его упрямо сжатые губы. — Всё меняется. С моим отцом, например, удар произошёл, когда он в окружении офицеров находился. Ты слышал, что Макаров выяснил? Суки они все продажные оказались. А ведь так старательно приличными и верными людьми прикидывались.

— Да, я слышал, ваше величество. Особенно за князя Волконского слышать было странно.