— Вы говорите по-русски? — вперёд вышел Бобров. Он передал мой мундир одному из гвардейцев, покосившись при этом на меня.

— Очень плохо, — признался мужчина. — Да, разрешите представиться, Граф Иоанн Каподистрия. Я являюсь секретарём законодательного совета Республики Ионических островов. Мне передали, что я должен приехать в Москву на коронацию его величества императора Александра, как, впрочем, и все другие служащие посольств и государственных служб, за границей представляющие Российскую империю.

— И что же вы хотите у нас узнать, господин Каподистрия? — я вышел из-за коня и приблизился к карете.

— Я хочу узнать, кортеж императора и он сам всё ещё в Твери? Хотя, конечно, в Твери, вы же здесь, а я не думаю, что в этом городе остановился гвардейский полк, — быстро проговорил Каподистрия. Мы с Бобровым посмотрели друг на друга. В его взгляде читалось удивление.

— А… — начал он, но практически сразу замолчал, а потом осторожно произнёс. — А вам зачем знать про императора? Вы его в любом случае встретите в Москве.

— Происходят какие-то непонятные шевеления со стороны Порты. И хотя адмирал Ушаков не видит ничего особенного и не ощущает угрозы, мне так не кажется. И коль выпал случай встретиться с императором Александром, то я хочу поделиться с ним своими опасениями, — ответил Каподистрия.

— Попробуйте, — я улыбнулся. Почему-то этот странный грек меня не узнал. Не видел портретов? Или я настолько не похож на свои изображения? — Только вряд ли вам удастся встретится с его величеством сегодня. А завтра утром мы уезжаем.

— Зато я буду в непосредственной близости и смогу в конце концов переговорить с его величеством, — уверенно сообщил нам секретарь законодательного совета и захлопнул дверь кареты.

Бобров сделал знак гвардейцам, и они отошли в сторону, пропуская карету.

— А вот если бы он знал, как я выгляжу, то вполне мог поговорить со мной прямо здесь, — заметил я с философским видом.

— Полагаю, он знает, ваше величество, — ответил Бобров. — Просто граф не ожидал вас здесь увидеть, поэтому решил, что его обманывает зрение.

— Почему-то я сомневаюсь.

Никуда ехать не хотелось. Пожалуй, я ещё немного здесь погуляю. — А что у нас с Портой происходит? Вроде бы всё нормально с утра было. Или я чего-то не знаю?

— Вы меня спрашиваете, ваше величество? — Бобров посмотрел на меня удивлённо.

— Нет, Юра, это я размышляю вслух. На вопрос о турках мне, пожалуй, только Фёдор Фёдорович Ушаков сможет ответить. Скоро он прибудет в Москву, вот тогда у него и спрошу.

На дороге, ведущей из города, появился всадник. Он ехал целенаправленно в нашу сторону. Бобров заметил его приближение и нахмурился. Он сделал шаг и встал таким образом, чтобы закрывать меня собой. Сделать это было сложновато, хрупким и утончённым юношей я не был, даже несмотря на то, что немного похудел. Когда всадник приблизился ещё ближе, Бобров весьма демонстративно положил руку на рукоять пистолета, а двое гвардейцев выдвинулись навстречу.