На небольшой, идеально круглой лесной поляне собрались люди. Человек пятнадцать. Посчитать точно пока было сложно, так как они постоянно двигались туда-сюда. И пели. В центре был большой камень-алтарь. На котором лежал человек, раскинувший руки и ноги в форме звезды. Понять, мёртв он или спит не представлялось возможности. Но больше всего меня ошарашило то, что в центре круга была и Мими. Валялась на земле изломанной куклой. То, что она живая (если это определение можно применять к Мими), выдавали конвульчивные движения рук и ног, которые изредка пробегали по её телу.

— Там же Мими! — вскинулся Моня, но я закрыл ему рот ладонью:

— Молчи!

Моня что-то загундосил, правда тихо-тихо.

— Я подлечу и послушаю? — спросил Енох.

— Если они смогли поймать Мими, то тебя тем более, — прошипел я, и Енох затих.

— Но Мими выручать надо! — пробормотал Моня, которому-таки удалось высвободиться из моего захвата. — Там Мими! Мы же не можем допустить, чтобы она погибла! В этом ритуале!

— И что мы можем? — едко сказал Енох, — их там почти два десятка. Колдунов этих.

— Давайте расходимся и с разных сторон попробуем послушать, а потом решим, — сказал я и первым пошел вперёд, подкрадываясь поближе.

Чем ближе я подходил, тем сильнее возникало давящее чувство. Я постарался не вслушиваться в пение и давление чуть снизилось. Люди, что пели, в основном мужчины (но были и женские голоса, только мало), двигались, словно неживые манекены, против часовой стрелки по кругу вокруг лежащего человека и Мими.

Я подошел максимально близко. Казалось, протяни руку и можно потрогать кружащихся людей.

— Ну что там? — голос Еноха прозвучал внезапно, так, что я чуть не выпрыгнул вперёд.

— Тихо ты! — прошептал я.

— Я не смог подлететь ближе, — пожаловался Енох, — там словно какой-то барьер меня не пускает. Видимо Мими потому и не смогла выбраться.

Тем временем один из людей под заунывные звуки песни подошел к распростёртому на алтаре человеку и вогнал ему в грудь нож. Толпа дружно ахнула и разразилась новой порцией пения.

— Божечки-и-и-и… — выдохнул Енох.

Я лишь сцепил зубы. Что может пятнадцатилетний подросток против почти двух десятков людей? Только пополнить ряды жертв на алтаре.

Тем временем пение возобновилось. Более того, оно становилось всё сильнее и сильнее, пронзительнее. Люди закружились в странном ритмичном хороводе. Они были как пьяные. Очевидно смерть жертвы опьянила их, привела в небывалое возбуждение.

Недолго думая, повинуясь какому-то ощущению внутри себя, я схватил камень и с силой швырнул в ближайшего человека.