Поэтому, когда показался дом, где жили агитбригадовцы — все вздохнули с облегчением. В здание мы ворвались под стеной воды.

Моня ныл, что простудился, и сразу ушел к себе (в смысле на квартиру Зубатова), в результате мне одному пришлось распрягать и вытирать лошадей. Когда я, наконец, вошел в дом, то наткнулся на Люсю, которая спускалась по лестнице. Губы её распухли:

— Ты бы помылся, что ли, — осуждающе покачала она головой, — выглядишь, как чучело. И несет от тебя, Капустин. Совсем от рук отбился. Надо тебя на следующем собрании пропесочить. Чтоб знал!

— Ты бы за собой лучше следила, Люся, — в тон ей ответил я, — а то смотри, чтобы на следующем собрании тебя не пропесочили!

— Меня? За что? — подбоченясь, усмехнулась Люся.

— За шашни в рабочее время! — огрызнулся я и вошел в комнату.

Люся что-то там ещё возмущалась, но я захлопнул дверь. В комнате я сразу же устало рухнул на кровать.

— Хоть бы разделся сперва, — недовольно проворчал Енох, — Моня тоже говорил, что вы провонялись на пожарище. И Люся эта. А постель, между прочим, чистая.

— Отстань, Енох, — вяло отмахнулся я. Голова после этого «приключения» продолжала болеть. Надо будет сходить в местную больничку, вдруг там сильное ранение, кровь-то присохла, а то голову помою и обратно кровотечение начнётся. А, может, там вообще нужно швы наложить.

— Посмотри на дощечку, — раздался глухой голос Епифана из куклы.

— Генка, смотри, дощечка! — одновременно с Епифаном крикнул Енох, когда я уже начал проваливаться в сон.

— Что за дощечка? — равнодушно пробормотал я, не открывая глаз.

— От Мими! — сообщил донельзя удивлённый Енох. — Нацарапала послание тебе.

— От Мими? — сон моментально пропал, а я аж подскочил на кровати. — Она что, писать умеет?

— Получается умеет, — сказал Енох и поторопил меня, — давай читай! Что там у неё случилось?

— Сейчас! — я подскочил с кровати и бросился в тот угол, где обычно любила играть Мими. Сейчас там ни куклы, ни самой Мими, не было, зато лежала небольшая дощечка.

Я схватил её. На потемневшей поверхности было криво накарябано:

«ХоХоту».

— Офонареть! — я где стоял, там и сел.

— Что там? — поинтересовался Епифан из куклы.

— Не твоё дело, — огрызнулся Енох, — сиди там и помалкивай. А то Генка сейчас мигом тебя упокоит! Не говори ему, Генка!

— Епифан, — проигнорировал угрозы Еноха я, — а давно Мими приходила?

— Да где-то за полчаса перед твоим приходом, — раздалось из куклы. — Бросила дощечку, сказала «ы» и ушла.

— Что будем делать? — спросил меня Енох.

— Надо возвращаться в Хохотуй, — вздохнул я и печально посмотрел на пелену дождя за окном.