— От тебя, Виктор, я тоже не ожидал, — вздохнул Гудков. — Ты всегда нам был живым примером, эталоном идеологической стойкости, как и должен быть настоящий комсомолец. На тебя все равнялись. А сейчас что?
Моня вздохнул и не ответил ничего. Ему и так было плохо. Он периодически вставал и пил воду прямо из носика старого медного чайника, который приволок с собой прямо на собрание.
— Ладно Капустин, он молодой ещё и несознательный! — продолжил Гудков, — а ты что⁈
Моня тяжко вздохнул и торопливо отхлебнул ещё воды. Ему было явно очень плохо. Гудков ещё посклонял его и переключился опять на меня:
— Что, Капустин, ты скажешь в своё оправдание? — дошло слово и до меня.
— Был неправ, каюсь, — с показательным смирением вздохнул я, — в своё оправдание скажу, что беру пример со старших товарищей!
Я хотел ещё добавить о том, что больше так не буду, но тут передо мной материализовался Енох и трагическим шепотом завопил:
— Генка! Сюда, к дому, идёт Мефодий!
Сталкиваться нос-к-носу с Мефодием не входило в мои планы категорически. Во всяком случае не на его условиях.
Мысли судорожно заметались, в поисках выхода. И тут как раз Гудков недовольно сказал:
— А костюмы из клуба так и не забрали! Хоть я и говорил! Дождётесь, пока всё не растащат!
— Но ты же запретил лошадь брать, — ехидно напомнил Гришка и переглянулся с Зёзиком.
— Нечего ради барахла лошадь гонять! — возмутился Жорж, уловив эти взгляды, — каурая и так захромала. А остальных мы на выгул отправили.
— Правильно! Вот пешочком и сходите! — поддержал Жоржа Гудков язвительным голосом. — Не переломитесь!
— Я старый больной человек, скрипучий и древний, — с печальным видом начал Гришка, — какое там пешочком⁈
— А по бабам же ходишь! — парировал Гудков. — Пешочком…
— Так-то по бабам! — хохотнул Семён Бывалов.
— Товарищи. Я попрошу не выражаться! — прошипела Нюра, смерив спорщиков возмущённым взглядом.
— Макар, а можно я схожу? — вылез вперёд я, перебивая разгорающуюся ссору.
— Ну, сходи, — обрадованно пожал плечами Гудков, а потом, с подозрением глядя на меня, добавил, — а что это ты такой услужливый, а, Капустин?
— Да обиделся я, Макар. Понимаешь, Шарлотта меня тут перед всеми обличала, что я ничего не делаю, — с деланной обидой пожал плечами я. — А ведь я делаю. Вот схожу сейчас и всё принесу. Мне не трудно. Чтобы не говорили больше зазря!
— Ладно, иди, — обрадованно кивнул Гудков, а Шарлотта насмешливо фыркнула и отвернулась.
Мне-то мнение Шарлотты (да и остальных) было побоку, просто это был прекрасный повод не встречаться с Мефодием.
— Я, пожалуй, тоже с Капустиным схожу, — ворчливым голосом сообщил Зубатов-Моня. — Всё равно нужно в библиотеку заглянуть, проверить списки пропагандисткой литературы. Они привезти обещали. Опять же напутают.