— Да я не знаю… — начал было ныть Епифан-Зубатов, но я перебил:
— С тобой будет Енох и он тебе всё подскажет. На крайний случай позовёт меня. Если засыпешься, главное — тяни время. Я должен выйти на главаря.
— Так то же колдун! — охнул Епифан-Зубатов.
— Я знаю.
— Он меня развоплотит, — забеспокоился Епифан-Зубатов.
— За это не переживай, мы сделаем так…
Но договорить я не успел — в дверь постучали. Причём требовательно, громко.
— Это Клара, — не удержался от ехидства Енох, который уже слетал в разведку.
— Что делать? — всполошился Епифан-Зубатов, — она не должна меня здесь видеть.
— Под кровать! — велел я и открыл дверь.
На пороге стояла Клара и взгляд у неё был недобрый:
— Капустин, ты не забыл, я надеюсь? — зло процедила она прямо с порога, — две недели скоро истекут…
*Евангелие от Матфея, глава 5.
— Еще две недели не прошло, — ответил я Кларе. Ответил очень спокойно, практически ровным тоном. Это её выбесило ещё больше, и тут я окончательно понял, что с нею нужно что-то решать.
— Но ты вообще ничего не делаешь! — зло прошипела она, — я же вижу! И Зубатов постоянно вокруг Шарлотты увивается! А должен увиваться вокруг меня! В общем, Капустин, хочешь жить спокойно — сделай то, что я тебе говорю. Иначе…
Она нервно хохотнула и вышла из комнаты, изо всей дури хлопнув дверью. Висящая на стене черно-белая картинка в двумя жирными ангелочками с кроваво-алыми ртами, отвалилась и упала на пол.
— Генка, она опасна! — заявил Енох. — Она ненормальная! Бешеная!
— Знаю, — еле слышно буркнул я (Клара ведь такая, что может и подслушивать).
— Слушай, Генка, — сказал Епифан-Зубатов и вылез из-под кровати, — я вот что думаю…
И тут меня накрыло. В глазах потемнело и что там было дальше — не помню.
В себя приходил медленно, сознание толчками возвращалось, периодически бросая меня в омут боли. Болело, жгло, трясло меня так, что некоторое время я словно балансировал в вязком киселе из боли и страданий. Поэтому я далеко не сразу обратил внимание на шёпот:
— Но он потерял много крови… — судя по возмущению — явно Моня.
— Почему ты не сказал сразу? — сварливо шикнул второй. Это был Енох.
— Так это ведь ты же с ним ходил! И это ты должен был сказать! — возмутился Моня.
— Должен… должен… — проворчал Енох, — я старше тебя почти на… а, неважно… я старше тебя! И поэтому мне простительно забывать кое-какие незначительные вещи. А ты молодой ещё. Мог бы и проконтролировать!
— Незначительные⁈ Да он же истекает кровью! — опять Моня. — И что теперь делать?
Дальше не знаю — реальность снова выключилась.
Следующее пробуждение было ещё болезненнее, особенно жгло плечо, там, где я поймал пулю.