Что-то в этих шагах показалось мне неправильным.
Сперва я грешил на нервы, но потом разобрался в чём дело. Шаги были лёгкими. Слишком лёгкими. Моня находился внутри тела Зубатова, а тот был здоровый лось, хоть и невысокого роста, но тяжелый, как хряк. Настолько, что, когда он валялся пьяным у меня в дверях, я его даже сдвинуть не смог, пришлось звать Гришку. То есть и шаги Мони-Зубатова должны были быть тяжелыми, гулкими. Здесь же такое впечатление, что ходила женщина, точнее молодая женщина. Может быть даже ребёнок.
Я продолжал прислушиваться.
Вдруг волосы у меня на голове встали дыбом — наверху, в избе заиграла музыка. Патефон!
Откуда в раскуроченной избе патефон?
И тут послышались ещё шаги. Много шагов. Помещение наверху наполнили голоса, шум, смех. При этом слов я разобрать не мог. Но, судя по шаркающим шагам, было понятно, что наверху танцуют.
С ума сойти!
Я лежал, скрючившись, в подполе заброшенной избы безлюдной деревни, где шестеро человек были убиты в ходе человеческого жертвоприношения, а наверху кто-то танцевал под звуки музыки несуществующего патефона.
Не знаю, сколько всё это продолжалось, я то ли потерял сознание, то ли уснул. Очнулся оттого, как меня кто-то монотонно зовёт:
— Генка! Генка!
Голос принадлежал Еноху. Я разлепил глаза и убедился, что всё ещё продолжаю находиться в подполе. Наверху было тихо.
— Енох? — прошептал я.
— Ага, — тоже прошептал Енох.
— Где Моня?
— Исчез, — растерянно ответил Енох.
— Ты всё осмотрел? — спросил я. — Тщательно осмотрел?
— Всё! — ответил Енох.
— А вокруг того места летал?
— Летал.
— А в сарае?
— И в сарае.
Я задумался, но ненадолго:
— Слушай, там рядом нужник должен быть, может он туда пошел?
— Нет его там, — мрачно буркнул Енох, — я смотрел.
— Мда, час от часу не легче, — пробормотал я.
— А почему ты тут сидишь? — с подозрением глядя на меня, спросил Енох.
— Отдыхаю, — рыкнул я.
— Так здесь неудобно же… — начал было Енох, но потом сообразил, что я ехидничаю, и, надувшись, буркнул, — вечно тебя заносит в какие-то странные места, Генка! Умеешь ты в передряги попадать!
— Иначе я бы никогда не познакомился с тобой! — парировал я и хмуро добавил, — это всё хорошо, только как мне теперь выбраться отсюда?
— Даже не представляю, — также угрюмо сказал Енох, — Моня исчез, людей в деревне нету, да если бы и были, то я никак им не сообщу, что ты здесь. Они же меня не увидят. Да ещё и твой враг, который тебя сюда сунул, где-то рядом ходит…
Я тоже не знал, что и делать. Ситуация была абсолютно патовая. Выхода, казалось, не было совсем.
Повисло молчание.