— А знаешь, Енох, — задумчиво сказал я, — здесь наверху какие-то звуки были. Ты никого не видел? Может, призраков?

— Нет, не видел и не слышал. А какие именно? — заинтересовался призрачный скелетон.

— Музыка была. Патефон играл, — начал перечислять я, — шум, такой, словно вечеринка здесь проходит. Шаги, будто пары танцуют…

— Странно, — озадаченно поморщился Енох и вдруг спросил, — а что за музыка?

— В каком смысле? Музыка, как музыка, — рассердился я, — танцевальная.

— Я понимаю, — ответил Енох и опять прицепился ко мне, — ты мелодию постарайся вспомнить. Что это было? Кадриль? Казачок? Присядка? Барыня?

— Да какая барыня! — возмутился я, — танцевальная, красивая такая.

— Вспоминай, вспоминай, — поторопил меня Енох. — Может, камаринская? Или хоровод?

— Не смешно! — огрызнулся я, а сам задумался. Мелодия той музыки крутилась в голове, а припомнить точно я её не мог.

— Вспомни мотив, — посоветовал Енох, — попробуй напеть мелодию.

— Сейчас, — задумался я, от попыток припомнить, разболелась голова и задёргался левый глаз. — Та-а-та-а, та-а-та-а, та, та! Та-а-та-а, та-а-та-а, та, та!

— Что-то похожее на фокстрот? — удивился Енох.

— А ведь точно! — обрадованно кивнул я, — как это я сразу не понял?

— Но этого не может быть! — воскликнул Енох.

— Как это не может! — возмутился я, — я лично это слышал! Та-а-та-а, та-а-та-а, та, та! Та-а-та-а, та-а-та-а, та, та! Стопроцентный фокстрот!

— Генка! Я не сомневаюсь, что ты напел мелодию фокстрота, — сказал Енох, — но сам подумай: в заброшенной захудалой деревне в глуши, в обычной сельской избе, звучит патефон и сиволапые крестьянки в замызганных лаптях куртуазно отплясывают фокстрот?

Я завис. А ведь и правда!

Что-то с моим восприятием явно не так. То, что буквально минуту назад казалось таким естественным, сейчас выглядело, словно театр абсурда.

— Как мне выбраться отсюда? — вернулся к насущной теме я.

— Я полечу тогда снова искать Моню? — предложил Енох. — Просто других вариантов не вижу.

— Давай! — кивнул я и добавил, — только ты периодически возвращайся, а то мне не по себе.

— И воздух скоро закончится, — брякнул Енох и я вздрогнул. О том, что я скоро задохнусь в этом земляном мешке я сейчас старался не думать.

Енох улетел, а я, от нечего делать, уснул. Ну, а что, лежать бояться было непродуктивно, в Хлябове, в доме, где квартировала наша агитбригада, поспать мне в последнее время вообще не давали. Так что я воспользовался ситуацией и неплохо так задрых.

Разбудил меня опять Енох:

— Генка! Генка! — снова прицепился он ко мне.

— Чего? — зевнул я, — такой хороший сон снился. Надеюсь, ты не для того меня разбудил, чтобы сообщить, что Мони нигде нету?