Они сейчас выполняли очень сложную фигуру под названием «малые ворота из семи человек». Жорж, Макар и Семён выстроились в колонну. К ним подошли Виктор и Гришка. Виктор положил левую кисть на правое плечо Жоржа, придерживаясь правой рукой за его предплечье; Гришка же сделал всё то же самое с левым плечом Макара, придерживаясь левой рукой; Виктор поднял левую ногу, Гришка — правую. Парни подошли к Нюре и Люсе сзади, схватили их за поднятые ноги и по сигналу Семёна подняли их вверх на прямые руки до горизонтального положения. Поднимаясь вверх, двое висящих, Виктор и Гришка, повернулись боком, выпрямили руки и сделали упор — первый на левой руке, второй — на правой, упираясь головой в ноги Жоржа, стоящего на плечах у Семёна, а Нюра и Люся, стоя на самом верху, высоко подняли сигнальные флаги.
— Але-оп! — громко и синхронно крикнули все агитбригадовцы, зрители ахнули, затаив дыхание, а Зёзик исполнил тревожный барабанный паттерн.
— Браво! Браво! — раздались радостные крики. Вокруг тренировки собралась большая толпа зевак. Здесь были как уличные мальчишки, так и вполне степенные горожане. Все они смотрели на репетицию представления, открыв рот, мальчишки подбадривали особо сложные кульбиты приветственными возгласами.
И тут, когда Нюра взмахнула алым стягом с плюмажом, а затем перебросила его Люсе, — на площадь, громыхая, въехала телега, забитая трупами, на облучке которой сидели мы с дедом Христофором.
— Генка! — сварливо начала Клара. — Я хочу, чтобы ты приворожил ко мне Виктора! Срочно!
— Но ты же сама передумала, — возмутился я. — Из-за монашки этой.
— Анна уже в прошлом, — она брезгливо поморщилась, — сейчас Виктор уйдёт на повышение, я слышала, как Гудков рассказывал, и ему отдельную квартиру дадут. Со всеми удобствами, между прочим. Нет, я своё терять не хочу!
— Клара, он тебе не нужен, — попытался увещевать девушку я, — ты же сама видишь, у него мораль как у хомяка. С таким никогда ни в чём нельзя быть уверенным. Он, если надо, и через родную мать переступит.
— Я ему не мать, — отмахнулась Клара и горько добавила, — понимаешь, я думала, что после всего этого, с монашками, меня от него навсегда отвернуло. Но время идёт, а я только о нём и думаю. Ещё больше даже думать стала…
Она всхлипнула, но сразу взяла себя в руки.
— И сейчас вокруг него эта Ирина увивается, — на её тонком, обтянутом кожей личике заходили желваки, — а я не позволю всяким дешёвым провинциалкам разевать роток на мои куски. Что мне причитается — всё моё!
— Но Клара…
— Всё, Генка! — отрезала категорическим тоном Клара, — вопрос закрыт. Даю тебе сроку — три дня. Пока мы уедем, наконец-то, из этого захолустья, он уже мне должен предложение руки и сердца сделать. А к Ирине этой пусть начнёт ненависть испытывать. Можно её туда же отправить, где Анна. Я не расстроюсь!