— Мони нигде нету, — расстроенно кивнул Енох, — но разбудил я тебя не потому. Тут по избе та крестьянка ходит. С топором.

— Чего-о-о? — у меня чуть глаза на лоб не полезли.

— Ну та, которая песню пела… — уточнил Енох и у меня аж отлегло.

— И что она тут делает? — удивился я.

— Когда я к тебе летел, она полку со стены обухом топора сбивала.

— Ааааа, — улыбнулся я, — старое доброе занятие всех времён и народов?

— Что за занятие? — не понял Енох.

— Мародёрство называется, — в голове у меня шумело.

— Ты бы покричал ей, что ли, — сказал Енох, — может, услышит и выпустит тебя?

— И то дело, — кивнул я и принялся звать на помощь.

Так как реакции от крестьянки не было, я принялся стучать. Уже буквально через каких-то пару минут послышался скрип сдвигаемого сундука, и крышка люка приоткрылась.

— Кто здесь? — послышался дрожащий женский голос.

— Выпустите меня, пожалуйста, — со всей вежливостью сказал я, — я упал в подпол, а кто-то сверху сундук подвинул.

— Ты к-кто? — боязливо спросила она.

— Мы с вами недавно во дворе встречались, — напомнил я, — вы ставни ещё там снимали. Резные.

— Комсомолец, что ли? — охнула женщина, — погоди, я сейчас!

Послышался скрип, очевидно, она двигала сундук дальше. Затем крышка люка полностью открылась, и женщина сказала:

— Вылезай.

— Ох, спасибочки, — поблагодарил я и принялся выбираться наружу.

— Ма-а-а-атерь божья! — всплеснула руками крестьянка, когда я выбрался наружу полностью, — кто же тебя так?

Я машинально схватился за голову, вся задняя часть была в запёкшейся крови.

— Сам бы хотел знать, — пробормотал я, скривившись. — Кто-то по голове огрел и скинул меня туда.

— А я-то думаю, отчего ты помогать не спешишь, — молвила женщина, — ждала, ждала, да и сюда пошла.

— Я товарища своего искал, — пояснил я, — думал, что вдвоём мы быстрее справимся. А натомись ни товарища не нашел, и сам в яму эту попал.

— Да уж, дела творятся какие тут, — всплеснула руками женщина.

— Кстати, — сказал я, — вы случайно музыку здесь не слышали?

— Какую музыку? — с подозрением уставилась женщина на меня.

— Фокстрот, — ляпнул я, а Енох, который слабо мерцал неподалёку, стараясь не отсвечивать, сердито сплюнул, явно намекая на мою глупость.

Но женщина меня не поняла:

— Что за фокстрот? — удивилась она, — не знаю такое.

— Музыка такая, — пояснил я.

— Нету туточки никакой музыки, — удивлённо протянула крестьянка, ты, милок, видать сильно по голове ушиб получил, вот тебе и мерещится всякое. Но ты не переживай. Так иногда бывает. У нас на пятихатке Трифона, сына мельника, хлопцы отлупили, чтобы за чужими девками не бегал, и по голове попали. Так он потом долго звон в ушах после этого слышал. Пока совсем не оглох. Может, и у тебя также?