— Моня будет счастлив, — издевательски хохотнул Енох и вкрадчиво спросил, — так я пошел его будить?

— Давай, — кивнул я, размышляя, что делать. Мокнуть под дождём не хотелось. Но Мими не стала бы оставлять послания, если бы не было веского повода.

Так что нужно вставать и идти.

Но прежде, чем идти, я сунул в рюкзак куклу с Епифаном и велел молчать.

Мы вернулись в Хохотуй ближе к вечеру. Дождь прекратился, но было сыро.

— Гудков тебе голову оторвёт, что ты без спроса лошадей взял, — шмыгнув покрасневшим носом, буркнул Моня-Зубатов, который был крайне зол, что ему пришлось обратно возвращаться.

— Тогда я на тебя сопру, — ответил я, — скажу, что мне Зубатов велел. Как хочешь потом с ним, так и разбирайся.

— Это неэтично! — возмутился Моня. — Почему ты ко мне стал плохо относиться?

— А ты сам подумай! — вставил свои «пять копеек» Енох.

— Это ты от зависти говоришь, — отмахнулся Моня, — сам мечтаешь заполучить тело, и завидуешь мне лютой завистью. И тут ещё надо посмотреть, почему Генка на меня крысится. Думаю, что это ты его настроил…

— Тихо! — прервал зарождающуюся ссору я.

Мы до Хохотуя ещё не доехали. Находились в лесу на дороге, от которой шла развилка. Видно было, что там никто особо не ездил. А тропинка была вытоптана грибниками скорей всего.

Так вот, с той стороны, куда шла эта тропинка, доносилось словно заунывное пение.

— Слышите? — шепотом спросил я.

— Поют вроде, — неуверенно кивнул Моня. — Может, бабы за ягодами пошли и поют?

— Это явно не народные песни, — покачал головой я: пение не напоминало фольклор. Скорее это было похоже на какие-то панихидные мантры, которые я в том, прошлом мире, слышал на Тибете.

— Может, хоронят кого? — предположил Енох.

— У нас, в православье, с песнями вообще-то не хоронят, — едко ответил Моня, который не мог простить Еноху нападок.

— Так, может, сектанты это? — парировал Енох.

— А ты бы полетел глянул, — велел ему Моня. — И нам бы рассказал.

— Стой, Енох, — сказал я и развернулся к Моне, — теперь уже ты команды нам отдаешь? Так может сам и сходишь?

— Если бы я был не в теле — сходил бы, — пробурчал Моня.

— А я говорил, не надо было его в Зубатова подселять! — раздался глухой голос Епифана из куклы.

— Заткнись! — хором сказали Енох и Моня.

— В общем так, — нахмурился я, — заткнулись все. Туда пойдём посмотрим тоже все вместе. Держаться рядом. Быть начеку. Если что — будем друг друга прикрывать. Енох, это тебя тоже касается. Не нравятся мне все эти непонятки…

Мы пошли тихо, стараясь не шуметь и не наступать на сухие ветки.

Пение усилилось. Я выглянул из-за лесного подроста молодых берёзок и осинок, который густо покрывал всё пространство промеж деревьями, и обомлел.