— Всё когда-то случается в первый раз, — философски ответил я.

— Куда его тащить? — спросил Гришка.

— К нему в квартиру.

— А ключ у тебя есть?

— У меня нету, — развёл руками я, — а у Зубатова должен быть.

— Ищи, — велел Гришка.

Я потоптался на месте:

— Почему я?

— А кто? — удивился Гришка, — это он ко мне разве припёрся?

Я вздохнул и полез искать по карманам.

К сожалению ключа не было.

— Нету, — констатировал свой провал я после планомерных поисков.

— Плохо, — ответил Гришка и недолго думая, схватил Зубатова-Моню за ноги и втащил ко мне в квартиру.

— Гришка! — возмутился я, — погоди! Зачем ко мне?

— А куда? — удивился он, — ко мне на первый этаж что ли? К тебе он ближе всего.

— Но я не хочу…

— Мало ли чего ты хочешь, — вздохнул Гришка, осуждающе посмотрел на повисшую на одной петле дверь, приподнял её и насадил обратно на петлю, — вот так-то лучше будет.

Я не мог согласиться, но деваться было некуда.

Гришка ушел, оставив после себя запах ландышей, а я удручённо посмотрел на лежащего на полу Зубатова-Моню.

— Ты бы ему хоть подушку дал, что ли, — проворчал Енох, — ему же неудобно спать на полу.

— Так пусть к себе домой на кровать идёт, — возмутился я но таки сдёрнул с кровати покрывало и набросил на мирно спящего алкаша Моню.

Моня всхрапнул и заулыбался во сне.

— Хорошо ему! — опять позавидовал Енох.

Но я не стал больше ничего обсуждать и отправился спать.

Уже сквозь сон я слышал крики и скандалы в коридоре. Среди общего шума резко выделялся визгливый голос Лизетты. Ему вторил возмущенный басок Гудкова.

Потом кто-то настойчиво стучал ко мне в дверь, но я уже крепко спал…

Утро началось неожиданно. Сперва завопил Енох:

— Гришка! Гришка! Вставай!

Но я не хотел вставать. Наоборот, закутался с головой в одеяло и отвернулся.

Проснулся я ближе к обеду. Как ни странно, невзирая на все предыдущие события, выспался я отлично. Плечо и грудь практически не болели. Вот хорошо же иметь молодой организм — заживает всё как на собаке!

Я улыбнулся, взглянув в окно, где сквозь плотно задвинутые шторы пробивался лучик света.

Может, стоит сделать себе сегодня выходной? Поживу жизнью простого пятнадцатилетнего мальчишки. Схожу в кино, накуплю сладостей на рынке, пошатаюсь по городу.

Наверное, так и сделаю. Что-то надоело мне попадать во всевозможные передряги и бороться с разными колдунами и прочими нехорошими гражданами.

Я сладко потянулся, с подвыванием зевнул и воскликнул:

— Енох!

— Не ори! — откуда-то снизу послышался полный страдания голос.

Я посмотрел — Моня.

На него было невозможно смотреть: нежно-зеленоватого цвета, лицо словно жеванная бумага, он лежал на полу, схватившись за голову и поджав ноги под себя. Но не это привлекло моё внимание. А запах.