— Отче, благословите? — повернувшись в сторону, все же произнес обер-прокурор.

Посмотрев по направлению его взгляда, Никлас увидел у стены простого монаха в черной, даже скорее темно-серой от времени и заметно потертой рясе. Выглядел монах непрезентабельно, и… так, ошибка: несмотря на простую потрепанную одежду и смиренный вид, когда этот человек шагнул вперед, в его изборожденном морщинами лице Никлас увидел самую настоящую силу, пусть и скрытую за первым впечатлением. Этот человек, определенно, своим авторитетом и харизмой — спрятанными под смиренным видом, мог бы вести за собой легионы.

Подойдя к обер-прокурору и ведьме, священнослужитель осмотрел обоих Бергеров. Улыбнулся — едва-едва, пожал плечами.

— Разными путями идут избранные к цели. К тому, чтобы без страха изменить свои тела, Никлас и Катерина Бергер уже пришли, в этом моего благословения не нужно. Все, что я теперь могу сделать — это проследить за ритуалом принесения клятвы и помолиться о спасении ваших душ.

— Это уже немало, отче, — кивнув, неожиданно серьезно сказал обер-прокурор. — Кто из вас будет приносить клятву первым?

— Я, — произнес Никлас.

— Она, — практически сразу же категорично произнесла ведьма, показывая на Катрин. И пояснила в ответ на вопросительный взгляд: — Ты не столь сильна духом и телом. Если все пройдет успешно, тебе необходимо будет время прийти в себя чтобы уйти отсюда своими ногами.

Краем глаза Никлас заметил, как побелела Катрин, как налились багрянцем сетка шрамов на ее лице. Но спорить с ворожеей она не стала, просто кивнула.

— Пойдем, сын мой, — глянув на Никласа, направился к выходу святой отец.

Вышли, встали чуть поодаль у стены немалых размеров склепа. На улице заметно посветлело — день давно вступил в свои права, но без солнечного света все равно все вокруг было серым и мрачным.

— Отче… — нарушил тишину Никлас, пытаясь аккуратно сформулировать вопрос. Аккуратно не получалось, спросил как есть: — Подскажите, а с кем я только что разговаривал?

Когда святой отец осмыслил вопрос Никласа, у него похоже на пару мгновений кончилось смирение. Судя по его взгляду Никлас предположил, что, если бы инспектор Горчаков был рядом, он мог услышать бы о себе нечто резкое. Никлас понял это в том числе по взгляду священнослужителя в сторону здания, занимаемого Полицейской академией. Покачав головой и вздохнув, святой отец собрался было заговорить, но Никлас его прервал.

— Инспектор не виноват, отче.

«Вот как?» — словно бы говорили поднятые брови святого отца.

— Здесь, на землях Москвы, я как чистый лист, у меня часто нет элементарных понятий о местных порядках. Инспектор Горчаков по мере возможности за все время пути постоянно пытался расширить мои горизонты познаний, из его слов я почерпнул много знаний. Просто у нас до этого момента было очень мало времени.