— Я сильная. Я справлюсь, — повернувшись и глядя влажными глазами, сдавленно произнесла Катрин. Похоже, самообладание ее заканчивалось.

— Сильная, — кивнул Никлас. — Но легкая, — добавил он негромко, вспомнив как на вытянутой руке Юревич легко держал ее на весу.

Катрин неожиданно фыркнула, потом засмеялась — нервно, без веселья. Смех быстро перешел в истеричный, и девушка — все же не в силах сдерживаться, заплакала. Не желая показывать искаженное гримасой плача лицо, она уткнулась в плечо Никласу, вцепившись в него как утопающий в спасательный круг. Он обнял рыдающую Катрин, гладя по волосам и пережидая выплеск эмоций.

Несколько минут Катрин плакала — навзрыд, вздрагивая всем телом. Потом просто плакала. Потом долго сидела, пряча заплаканное лицо. Когда все же выпрямилась, выглядела усталой и изможденной: под заплаканными глазами темные мешки, на шее наливаются синяки от пальцев Юревича, кожа на скуле покраснела. Выдохнув, Катрин приложила к глазам руки, вытирая слезы основанием ладоней, поправила волосы.

— Схожу умоюсь.

Кивнув, Никлас вышел в гостиную, где за столом расположился Горчаков. Тел охранников Юревича в номере уже не было. Некоторое время царило молчание — пока не появилась Катрин. Умывшись и переодевшись, она выглядела свежо и бодро. Только краснота на скуле и синяки на шее напоминали о произошедшем совсем недавно. А когда девушка намотала платок, закрывая лицо, и вовсе ни следа недавнего происшествия не осталось.

Катрин села рядом с Никласом, и оба они сейчас ждали от Горчакова комментариев. Никлас при этом посматривал две метлы, которые принес Сергей Сергеевич.

Горчаков обернулся, и тоже посмотрел на метлы, прислоненные к стене. Катрин, которая до этого момента подарки Сергея Сергеевича не видела, теперь тоже метлы заметила и позволила себе негромкое восклицании на немецком.

— Вы готовы, п-п-п…

Горчаков, как это у него уже бывало, не справился с фразой с первого раза. Глубоко вздохнул, после чего сделал вторую, более удачную попытку, причем без недавно прозвучавшего пафоса.

— Как понимаю, вы безоговорочно готовы к встречному и более выгодному предложению?

— Готовы ли мы стать теми, кого называют псами режима?

— Да.

Катрин похоже правильно поняла, что именно скрывалось за недоговоренным Горчаковым пафосным «п-п-п».

— А у нас есть иные возможности сотрудничества?

— Нет, но спросить я обязан.

— Тогда готовы.

— Вы же п-понимаете, что это дорога без возврата?

Никлас, как человек начитанный, на этот вопрос мог бы дать десяток вариантов ответов. И раздумывал сейчас, что сказать — начиная от упоминания змея Уробороса, кусающего себя за собственный хвост, заканчивая просящимися на язык парочкой латинских крылатых выражений.