— Ну, болгары…

— За свободу болгар гибли русские солдаты. За сербов, получается, опять должны гибнуть русские солдаты? Нет, нашу армию на чужую потребу отдавать не будем. Ты, my uncle, в случае войны будешь главнокомандующим, это решено.

— Кем решено, позволь тебя спросить.

— Мной решено. Потому ещё раз тщательно рассмотри План Войны. И вы, Николай Николаевич, уж помогите главнокомандующему. Рассмотрите с учётом того, что мы не будем проводить решительных наступательных действий до тех пор, пока не будем к этому готовы.

— Как тебя понимать, Никки — не будем к этому готовы? Как определить момент?

— У Германии на орудие три тысячи зарядов, у нас восемьсот. Мы их расстреляем в первых же боях, а потом? А потом нас будут бить, и бить страшно. Какими бы ни были храбрыми наши солдаты, они просто не увидят противника, гаубица бьёт на десять вёрст. А ещё пулеметы. У Германии двенадцать тысяч пулеметов, у нас четыре. Германия каждый месяц пополняет армию двумястами пулеметами, мы — шестьюдесятью. Это никуда не годится. Нужно расширять тульский завод, ижевский, сестрорецкий. Это за три дня не сделать.

— Ну почему непременно Германия, Никки? Австрияков-то мы побьём, я уверен.

— Думаешь, ты будешь наступать на Австрию, а Германия будет на месте стоять?

— И Германию побьём, если нам помогут союзники! — сказал дядя Ник, но как-то неуверенно.

— Если Германия вступит на нашу землю, непременно побьём, рано или поздно. Только вот нам не нужно поздно. И потому мы завтра объявим о том, что Россия будет придерживаться нейтралитета, при условии, если и остальные великие страны не вступят в войну ни на чьей стороне. Я уже уведомил об этом Джорджи и Вилли.

— Уведомил?

— По телеграфу, uncle Nic, по телеграфу. Телефонировать в Берлин пока не могу даже я. Не речь, а хрюканье выходит. Хотя наши техники утверждают, что вот-вот, что ещё немного… Что ж, подождём.

— Но что ответила Британия и Германия?

— Согласились занять такую же позицию.

— И ты им веришь, Никки?

— Вера верой, если сил невпроворот. Но порох будем держать сухим. Завтра, как я уже сказал, наш новый министр иностранных дел, объявит о нейтралитете официально. А сейчас… сейчас он информирует о нашей позиции Болгарию, Черногорию и… И Сербию, да.

— Новый министр?

— Борис Владимирович Штрюмер, прошу любить и жаловать. Указ о его назначении тоже будет объявлен завтра.

— А Сазонов?

— Сергей Дмитриевич принимает интересы союзников слишком уж близко к сердцу, а это нехорошо. Я ему указал на это, и он решил подать в отставку. Правда, не подал до сих пор, верно, бумагу и перо ищет. Да ничего, я решил облегчить ему уход. Незаменимых нет, есть незаменённые, как говаривал великий Пётр.