— Умно, — согласился Papa.

— Но подзорная труба оказалась разбита, — вздохнул я. — А ведь знал, ведь знал!

— Откуда ты мог знать, Алексей?

Я встал в позу и прочитал стишок:

I had a little pony his name was Dapple Grey

I lent him to a lady to ride a mile away

She whipped him, She thrashed him

She rode him through the mire

Now I would not lend my pony to any lady hire…

Papa задумался. Я тоже. A stitch in time saves nine. Там, в двадцать первом веке, следят за астероидами. Пристально и скрупулёзно. Если расчёты показывают, что астероид может угодить в Землю, его нужно отклонить на дальнем подлёте. Ударить ракетой, траектория отклонится чуть-чуть, а через миллиард километров это чуть-чуть спасёт планету и всех нас. Такая теория. На практике пока не проверялось.

Вот и сейчас я пытаюсь — отклонить. Не астероид, а мировую войну. Я и в самом деле, не понимаю, почему за сербские интересы должны погибать наши солдаты. И не один ведь погибнет, не сто, и даже не сто тысяч. Миллионы. И русских, и немецких, и австрийских, и французских. Мне, конечно, жальче всех наших, но ведь и другие тоже могли бы жить мирно, строить города, пахать, петь, жить, а не удобрять собою поля, свои и вражеские. Потому их тоже жалко.

— Но я пришел к вам, любезный Papa, не из простого любопытства.

— Нет? Принес новые рисунки? — он указал на папку, в которой я обыкновенно держал свои работы

— Ольга и Татьяна, разбирая ваши старые бумаги, нашли то, что, по их мнению, может представлять важность, — я достал из папки исписанные листы.

— Что это? — Papa не торопился их брать. Через семью многие пытаются на него воздействовать. Заполучить выгодный подряд, или местечко в министерстве, или ещё что-нибудь. Моя семья — не челобитчики, говорит он.

— Это докладная записка, которую вам, любезный Papa, послали в феврале, но за множеством более важных дел вы её не прочли. Но сегодня…

— Кто послал?

— Сейчас я видел министра Маклакова, его спину. А это — послание вашего бывшего министра Дурново, Петра Николаевича.

— Петра Николаевича? Хорошо, прочитаю. Позже.

— Любезный Papa! Вчера было рано, а завтра будет поздно. Я вас очень прошу — прочитайте сейчас.

— Ну, хорошо, хорошо, — успокаивающе сказал Papa. Как с больным ребенком. Но я и есть больной ребенок, разве нет?

Он надел очки, и стал читать.

Меморандум Дурново отыскали Ольга и Татьяна. И Ольга, и Татьяна ничуть не глупее меня, а с учётом возраста наверное умнее. Но доложить Papa приходится мне. Помимо прочего я — Государь Наследник Цесаревич, мне позволено многое. Вот так запросто войти в кабинет Papa, например. Такое время, такое укоренившееся отношение к женщинам. Если когда-нибудь доживу до коронации, в числе первых проведу закон о гендерном равенстве. И в наследовании короны тоже. И сразу половина населения империи возрадуются, а ведь мне это не будет стоить ни копейки!