— Дань, что ли, собирают? — спросил Лёня, когда УАЗ уехал во дворы.

— Не, нормальные мужики, — покачал головой Воробей. — Сам угостил. Надо отношения налаживать.

И тут Рома встрепенулся, указал на другую сторону дороги.

— Серый, глянь! Не твоя чапает?

Я присмотрелся и точно — по противоположному тротуару в компании кудрявой подружки шла Зинка. Судя по дипломату в руке, они куда-то намылились сразу после школы.

— Да, слушай, Серый! — прищёлкнул вдруг пальцами Лёня Гуревич. — Давно спросить хотел. Твоя, случаем, не еврейка? Очень черты лица характерные.

Характерными черты лица были у тёти Софьи, да и Нина унаследовала немалую их часть, но никак не курносая Зинка, это и заставило озадаченно уставиться на бывшего одноклассника. Пусть и не всегда соображаю достаточно быстро и случается, сначала отвечаю, а уже затем обдумываю сказанное, но тут не сплоховал. Зайди речь о ком-нибудь или чём-нибудь другом, — мог ответить на автомате, но Зинка — это Зинка. Слишком личная тема, чтобы вот так сразу выкладывать всю её родословную. А потом в памяти всплыло заявление дяди Пети о партнёре-еврее, и откровенничать расхотелось вовсе.

Вот же скользкий тип Гуревич-старший, куда угодно без мыла пролезет! Точно ведь вознамерился выяснить личность дядькиного компаньона и попробовать наладить сотрудничество напрямую, выкинув нас из денежной цепочки. Ну да! Это ещё у Бенни Хилла было: «устраняй посредников»!

В итоге я покачал головой и попытался отшутиться.

— Я ни разу не антисемит, особенно когда дело касается девушек, но её фамилия Марченко. Ты много знаешь евреев по фамилии Марченко?

И ведь даже не соврал! Как говаривал мультипликационный Филеас Фогг: «Честность — вот лучшая политика!»

— Хохлушка! — разочарованно протянул Гуревич-младший.

— Ага, — подтвердил я, поскольку и это тоже было чистейшей правдой.

И тут в разговор влез Рома.

— Только у неё двойная фамилия! — заявил он и, прежде чем мне удалось заткнуть его, добавил: — Марченко-Динамо. Динамит она Серого почём зря!

Я так и замер с наставленным на приятеля пальцем, поскольку ожидал услышать от него совсем другую двойную фамилию: Марченко-Михельсон.

— Тогда уж Динамо-Марченко! — с готовностью подхватил шутку Андрей.

Посмеялись, конечно, но Лёня шутку не оценил, распрощался с нами и укатил вместе с Толстым. Тогда начали собираться и мы. Пора было делить деньги.

В хозблоке, когда Андрей расстегнул сумку и высыпал на стол пачки, впечатлились все, даже я. Четыреста тысяч мелкими купюрами смотрелись на редкость внушительно.

— Э-эх! — печально протянул Воробей. — Эти бабки нам бы да пару лет назад…