— Давай, выкладывай!

Девчонка рассмеялась, и на её щеках залегли ямочки.

— У меня день рождения во вторник, — неуверенно начала она и машинально оправила футболку и юбку, в которые успела переодеться.

— Помню, — подтвердил я. — Двадцать второго.

— Ты ведь пойдёшь с нами в кафе? — спросила тогда Зинка. — Ксюша с Зоей со своими парнями будут, не идти же мне одной!

Тут-то я и поинтересовался:

— А что на это скажет мама?

Тётя Софья нашу с Зинкой дружбу… так скажем… не одобряла и даже убедила Бориса Ефимовича провести домой кабельное, лишь бы только у доченьки стало одним поводом меньше наведываться ко мне в гости. Подавалось это всё под соусом, что в десятом классе ещё слишком рано заводить серьёзные отношения, но никак не удавалось избавиться от мысли, что дело всё же именно во мне.

Зинку вопрос заставил раздражённо засопеть.

— Мама ничего не скажет, если ничего не узнает. Так ты пойдёшь?

— Разумеется. Как я тебя одну в злачное место отпущу?

— Да вот ещё «злачное место»! — возмутилась девчонка. — Нормальное кафе. И в любом случае папа сказал, что без тебя никуда не пойду.

Ну да — вот с Борисом Ефимовичем мы, напротив, отлично поладили, чему способствовали даже не столько посиделки соседа с дядей Петей, сколько сотрудничество по хозблоку НИИ.

— Понял, — кивнул я и предложил: — Может, ещё Андрея с Аней позовёшь?

— Отличная идея! — обрадовалась Зинка и вдруг смутилась. — Только сначала соберёмся семьёй, будут гости. Ты тоже приглашён.

Я покачал головой.

— Тётя Софья этому точно не обрадуется.

— Неважно! — отрезала девчонка и упёрла руки в боки. — Это мой день рождения! Мой! Кого хочу, того и приглашаю!

— Бунт на корабле?

— Так ты придёшь?

Отношения с тётей Софьей и без того были хуже некуда, поэтому я решил Зинку не расстраивать, опустился на диван и с тяжким вздохом подтвердил:

— Приду.

Лицо Зинки разом просветлело, и она уселась мне на колени, но не как обычно боком, а будто в седло, лицом к лицу.

— Вот и молодец! Я торт испеку!

— Какой?

— «Поленницу». Сметанный!

Я положил ладони на девичью талию и попытался поцеловать Зинку, но та со смехом отклонилась, запрокинув голову и предоставив прекрасную возможность поймать губами явственно выпиравший через ткань бугорок соска. И потом не высвободилась, а положила ладошку на затылок и посильнее притянула к себе, выгнулась в пояснице, стиснула мои ноги бёдрами. Я не удержался и задрал футболку, сжал белые-белые груди в ладонях, поцеловал. Зинка шумно выдохнула, но стоило только попытаться уложить её на диван, мигом опомнилась и выскользнула из объятий. Ну как выскользнула — просто силой заваливать не стал, лишь придержал за руку.