Сердце проваливается куда-то в район гостиничного завтрака.
- Глеб Андреевич. На плитке жир.
- Покажите.
Он берёт плитку двумя пальцами за ребро, как драгоценную, и подносит к лампе. Смотрит. Потом смотрит на меня, и я не знаю, чего жду. Что он скажет «ага»? Что напомнит про страницу девятнадцать, про «почти»?
- Это немного, - произносит он. - Заметно только на просвет.
- Но это моя плитка. Мой палец. - Я выдыхаю. - Моя ошибка.
Он молчит. Это не победное молчание. Он просто стоит с плиткой в пальцах, как с птенцом.
- Давайте перемеряем, - говорю я. - Всё. Заново. Сначала плитку чистой салфеткой со спиртом. Потом калибровка. Потом камера. Из тех пятидесяти образцов берём те же пятьдесят. Номера у меня записаны.
- Это два часа.
- Пусть будет два часа.
Мы моем плитку. Он подаёт салфетку, я тру, он светит лампой, я тру ещё. Салфетка серая, плитка белая, как зубная эмаль. Я калибрую прибор. Три раза, чтобы наверняка. Он ставит первый лоток в камеру, закрывает крышку, и внутри ровно и холодно загорается свет, не жёлтый, не белёсый, а такой, какой должен быть. Нейтральный. Честный.
Мы работаем молча. Я мерю, он кладёт шары, вынимает, вписывает номера. Брак приходит, ложится у камеры и вздыхает, как человек, которого не пригласили на совещание. Степан заглядывает в дверь, кивает и исчезает. К десяти по лицу Глеба Андреевича становится ясно, что он хочет что-то сказать, и не говорит. К одиннадцати я уже на тридцать шестом образце.
Цифры идут вниз.
Не резко. Одна и девять. Одна и восемь. Одна и восемь. Одна и семь. Одна и девять.
- Этого не может быть, - говорю я.
- Продолжайте, - говорит он.
К обеду у меня пятьдесят. Я считаю среднее. Два раза. Потом прикладываю ладонь ко лбу, как будто проверяю температуру.
Одна целая восемь десятых.
- Допуск два, - говорит он. Очень ровно.
- Допуск два.
- Вы в допуске.
- Я знаю.
Мы сидим по разные стороны стола и не смотрим друг на друга. Мне хочется смеяться, но смеяться нельзя. Мне хочется закрыть лицо руками, но и это нельзя. Неделю я ношу эту цифру в голове, как камень в кармане, и вот она оказалась не камнем, а моим собственным отпечатком.
Я беру телефон. Открываю заметку, где лежит запись про «две целых одна десятая, замечание». Удаляю слово «замечание» и пишу под ним:
«Исправление. Первоначальные замеры выполнены с загрязнённой калибровочной плиткой и вне световой камеры D65. Повторный замер: 1,8. Несоответствие снимается. Ошибка моя».
Подумав, убираю последнее предложение. Это не для отчёта. Потом возвращаю обратно. Это для отчёта как раз.
Он смотрит, как я печатаю.