Я замираю. Это моя фраза. Я её вчера не говорила вслух. Я её только записала в телефоне.
Нет. Не записывала. Я записала «хамство», потом стёрла. Про юриста я подумала.
Он не мог этого знать.
- Это все так пишут, - говорит он ровно и отворачивается. - Все аудиторы. Я работал с аудиторами.
Глеб
Идиот.
Я стою у окна, которое мою раз в неделю, и смотрю, как во дворе Брак гоняет ворону. Ворона не боится. Она садится на жестяной шар над воротами и смотрит на Брака сверху вниз, с таким выражением, как у Гордеевой, когда она протянула мне телефон.
«Почти не считается». Это из её отчёта. Страница девятнадцать, второй абзац: «Значения, находящиеся почти в пределах допуска, рассматриваются как несоответствие. Понятие "почти" в практике входного контроля сети не применяется». Я прочёл эту фразу столько раз, что она у меня теперь в голосе.
Отчёт лежит в нижнем ящике моего стола. В синей папке, такой же, как у журнала сырья. Сорок шесть страниц, на полях мои пометки карандашом, мелко. Три года назад я делал пометки, чтобы найти, где она ошиблась. Нашёл. На странице тридцать два. Но оспаривать было уже некому, завод закрыли раньше, чем я дочитал.
Ульяна
День четвёртый из тридцати.
Моя машина умирает в семь вечера на парковке фабрики. Без драмы, без дыма. Просто я поворачиваю ключ, а она в ответ щёлкает. Один раз. Потом ещё раз, тише. Потом молчит, как человек, которому больше нечего сказать.
Минус четырнадцать. Темно. Фонарь над воротами горит через раз, жестяной шар под ним кажется чёрным.
Я звоню в эвакуатор. Эвакуатор в городе один, и он, как сообщает приятный женский голос, «сейчас на трассе, там фура в кювете, ждите часа через три, а может, завтра». Я звоню в такси. Такси в городе два, и оба номера не отвечают.
Записываю в телефоне: «Несоответствие №7: инфраструктура». Пальцы плохо слушаются.
Пешком до гостиницы сорок минут. Через мост, который закрыт, значит, пятьдесят. Я застёгиваю верблюжье пальто до горла и понимаю, что оно было куплено для Москвы, где от подъезда до метро сто метров.
Свет фар бьёт мне в спину. Рядом останавливается старая серая «Нива». Опускается стекло.
- Аккумулятор, - говорит Глеб Андреевич. Не спрашивает.
- Откуда вы знаете?
- Слышал, как щёлкает. У меня окно на парковку. - Он смотрит на меня, на пальто, на мои ботинки на тонкой подошве. - Садитесь.
- Я дойду.
- Вы дойдёте до моста. Мост закрыт. Обходная дорога через промзону, там не горит ни один фонарь, и там живут собаки, которые не Брак.
Я сажусь.
В машине пахнет бензином, хвоей и почему-то яблоками. На заднем сиденье ящик с инструментами и пакет, в котором угадываются банки. На зеркале висит маленький стеклянный шар, синий, с трещиной.