Татары? Молодая, растущая империя, которая, расширившись и награбив богатства покорённых народов, непременно «остепенится», начнёт торговать с соседями. Можно, сидя в седле, завоевать страну, но нельзя править страной, не вылезая из седла.

От Дебрянска, стоящего в верховьях Десны на крутом прибрежном холме среди густых лесов, дебрей, пошли места, разорённые татарами. Сожжённые городки и веси, ковыряющиеся на пожарищах случайно уцелевшие люди, зачастую, разбегающиеся при виде воинов.

В тех местах, где стоял Козельск, не одно, а несколько пожарищ, самое большое там, где когда-то, ещё недавно, возвышались стены града. Как объяснил один из мужиков, роющих место под землянку для баб и детишек, сгрудившихся тут же, ушедшие прочь после взятия города татары на других пожарищах сжигали своих павших.

— А пало их тут, спасибо людям из Серой слободы, дюже много!

Опять Серая слобода? И опять байки про то, что они не просто малыми, а совсем уж никчёмными силами невероятное число ворогов убили. Вон, у брата Георгия тысяч десять было, и то не смог отбиться от такого же количество татар.

Мужик даже обиделся на слова о байках.

— Сам я был там, где те, из слободы, станом стояли. И на повозке их железной через Жиздру плавал. И как тебя, княже, видел, как они своими трубами адскими, огонь извергающими, метали в татарский стан вот такие железные… штуки, на рыб похожие. «Рыбы» те, грохотом да пламенем, сотни татар разили. Можешь сам ямы увидеть, кои от них в земле остаются.

И провёл в один из брошенных татарских станов. И показал те ямы да следы сгоревших от пламени тех «рыб» татарских шатров да палаток.

— И что это за люди такие, про коих ты баешь?

— Люди, как люди, — пожал плечами бывший лодочник. — Меж собой не по-нашему говорят, но и нашу речь знают. Может, чуть больше ростом обычного человека. Только чуднЫе. Одежды у них ненашенские, одинаковые, из сукна доброго, крашенного. Да не одним цветом крашеного, а как будто листочки дубовые разных оттенков. Чуть дальше отойдёшь, и непонятно, человек то, куст али куча листьев лежит. Оружье, ежели ножей не считать, тоже чуднОе. Не рубит, не колет, а стрелы невидимые грохочущим огнём мечет. Может быстро-быстро метать, а может и по одной.

Мужик прорычал, показывая, как рычит оружие тех чужаков.

— Две повозки у них были, которые сами катятся по бесконечной железной дорожке, наподобие кольца, только гибкого. Едет такая, а колёса её перекатывают. И к каждой — телега железная о двух колёсах. Рычат те повозки, смердят, да едут без упряжки. И плавают по воде, как лодка, только без вёсел и парусов. Мы с сыном моим Ваньшей — царствие ему небесное — сперва спужались, думали, посланники Нечистого нас споймали. Нет, и крестики кои из них носят, и те повозки их смердящие от крестного знамения в дым и прах не обращаются. А главное — столько козельчан спасли от смерти лютой, подсказав боярам нашим баб да детишек в дебрях лесных укрыть.