15
— Кто такие?
Оба невысокие, русоволосые, одежда поистрепавшаяся, взгляды напуганные. Да как же не перепугаться, когда сидишь у костерка, что-то готовишь перекусить, а тут из кустов выскакивают какие-то черти с перемазанными рожами, одетые в странные одежды, и крутят тебе руки? Потом, чуть ли не пинками, куда-то гонят, где ещё десяток таких же непонятных людей.
— Овдей да Ваньша. Лодочники мы.
— А лодки ваши где?
— Дык, в кустах лодку спрятали, чтоб татарове не видели.
Татровей, значит, опасаетесь? Это правильно!
Отец и сын, переправили через Жиздру гонца, посланного вящими людьми князя Василька в Белёв с вестью о подходе войск Батыя к Козельску. А когда назад плыть собрались, по берегу Жиздры уже рыскали татарские разъезды. Вот и «зависли» в лесу на правом берегу реки.
— Что про татарское войско ведаете?
Овдей, уже сообразивший, что они с сыном не в руках союзников Орды, соловьём запел.
— Видимо-невидимо их. Обложили город разъездами со всех сторон. И к стенам не подступаются, и никого ни в город, ни из города не пущают. Костров по ту сторону от Козельска — страсть сколько. Мужиков со всей округи согнали деревья рубить да гати класть. Только пока те деревья в дело не пускают, в брёвнах в кучи складывают. Злые те татарове: видели мы с Ваньшей, как тех мужиков не только плетьми лупцуют, а и саблями рубят. Потому и не стали на другой берег возвращаться, хоть очень уж домой хочется. А вы, люди добрые, чьи будете?
Не татарские.
— Князя Курского Юрия Святославича, с Дона-реки пришли на тех татар глянуть.
Развязали мужичков, хлебом, прихваченным из Серой слободы, угостили. Но часовым наказано было присматривать за лодочниками: а вдруг окажутся ордынскими лазутчиками? У монгол широко распространённая практика — включать в своё войско воинов из покорённых народов и земель.
Сразу же, едва палатки поставили да машины замаскировали, принялись оборудовать миномётные позиции, а капитан с Жилиным полезли на деревья с биноклями, рассматривать, что в городе и его окрестностях творится.
Городок небольшой, от силы — метров сто на восемьдесят. Защищён природой неплохо: со всех сторон, кроме юго-восточной, крутые берега Жиздры и речки Другусна, делающей вокруг него широкую петлю. Но и с юго-востока — глубокий овраг, превращённый в широкий ров. В самом узком месте излучины Другусны построена крепость-детинец, а севернее её, на округлом полуострове — посад, имеющий собственную стену-частокол.
От леса, в котором разбили лагерь, до стана ордынцев около трёх километров через частично затопленную пойму Жиздры, саму реку и ещё одну речушку, обозначенную на картах ХХ века как Орденка. Огромный стан, раскинувшийся на несколько квадратных километров. С палатками, шатрами, юртами, вечно дымящимися кострами, пасущимися по округе конями. И подневольных, рубящих деревья по берегам Орденки, тянущих брёвна откуда-то из другого места к тому самому оврагу, рассмотрели. Вот только где находится «концлагерь» для них, так и не поняли.