Шило в мешке не утаишь. Особенно — если наутро пришлось звать батюшку отпевать покойников да копать на кладбище могилки для погибших: Андрон ему прямо объявил, что тати, рядящиеся в княжьих дружинников, тех людей убили. Так что был у Минкина и тяжёлый разговор с местным тиуном.
— Про то, что случилось, боярин, мне нужно будет князю весть послать.
— Делай, что должно.
— А то — верно люди Валаха были?
— Признали их люди, что с нами от Курска едут. И шлем их главарь обронил. Видел такой?
По тому, как вздохнул тиун, Андрей понял, что видел.
— А с ним-то самим что?
— Бог весть. Видел я, что из седла выпал, да нога в стремени застряла. А что дальше, только Ему ведомо, — ткнул он пальцем в небеса.
— Боюсь я, ежели жив Алексей Валах, то и гонца моего может перехватить. Ежели на такое воровство сподобился, как на княжьего наместника напасть, то что ему жизнь простолюдина, мной посланного?
— Тогда не спеши с весточкой. Из Оскола ведь тоже стражники порубежные через ваше село ездят?
Тиун кивнул.
— Вот с ближайшим и пошлёшь грамотку. Только самому ему ничего не сказывай, про что она.
— Ну, а вы как?
— А как мы? Сегодня людей похороним, а завтра — в слободу двинемся.
— Выдержит дорогу ваш толмач? Не молод ведь он уже, а тут ещё и рана.
— Надеюсь, выдержит, — вздохнул Андрон, сам очень обеспокоенный тем, как перенесёт дорогу Василий Васильевич, тоже «поймавший» стрелу во время нападения.
9
Февраль — кривые дороги. Кривые потому, что часто пургой старый путь заносит, и проще объехать затвердевший след, чем опасаться, что кони сломают на нём ноги. Особенно — в степи, где ветру есть где разгуляться, неся тысячи тонн снега, заметая овражки и ложбинки, превращая наветренный склон их или речушек с крутыми берегами в «трамплин», который приходится объезжать. Ну, или проделывать в нём коридоры, чтобы спуститься.
По расчётам обитателей Серой крепости, Андрон должен вернуться со дня на день, вот и беспокоились, когда мело почти двое суток: как там «наши» в степи в такой буран?
Да что там в степи, если и в посёлке, и в Посаде намело огромные сугробы, а перед бетонными плитами и частоколом выросли настоящие снежные барханы? Да такие, что пришлось заводить «Белорус», чтобы торить дорогу между воротами крепости и въездом в Посад. Ну, и проходы на самой «охотничьей базе» прочищать.
Закончился буран, и на высоком, пронзительно голубом безоблачном небе вылезло ослепительно яркое солнце, словно и не было никакого снежного «светопреставления». Только белейший снег сверкает разноцветными искрами. Да детишки, вывалившие «гулять», с энтузиазмом роют в сугробах «туннели» и строят из выпиленных палками снежных блоков «крепости». Им никакого дела до тревог взрослых, у них свои заботы.