Очень поразило талицкую знахарку то, что показал он ей в блестящую трубку со стёклышками внутри. Просто две капельки, одна из склянки с только что вскипячённой водой, а вторая — с той же водой, но взятой с пальца Нежданы. Если первая была просто прозрачная, хоть и плавали в ней какие-то комочки, на вид, слизи, то во второй эти комочки шевелились, сцеплялись и расцеплялись. В общем, были живыми!
— Вот эта-то живность и переносит многие болезни. Убивает её горячая вода с мылом или крепкое вино, выгнанное из обычного или медов. Живность та везде: на руках, на одежде, на инструменте, которым ты раны обрабатываешь, на тряпицах, коими раны перевязываешь. И чем больше грязи, старой крови, засохшего гноя, тем больше вносится её в раны. Потому и нужно руки держать в чистоте, тряпицы для перевязки стирать или даже кипятить, а ножичек твой перед тем, как им для врачевания пользуешься, в кипящую воду опускать.
ЧуднО! Но согласилась Неждана не возвращаться в Талицу с купчиком, когда тот закончит торговые дела, а остаться до конца лета здесь, в Серой слободе, чтобы поучиться у лекаря. И его поучить, какими травами какие болезни лечат.
11
Полкан явился в крепость, когда снег в степи, в основном, сошёл, оставшись лежать лишь в рощицах, где его защищают от солнечных лучей ветви деревьев, в оврагах да по берегам рек, куда его намело зимними буранами. Явно не просто так явился, проделав тяжёлый путь (и лошади грязью уляпаны, и сами всадники) по распутице. Да и по нему было видно, что недоволен он, зело недоволен чем-то. Вроде, и рад встрече с соседями, а хмурится.
— Случилось что-то у вас в Осколе? — спросил старого знакомого Андрон. — Уж больно хмур ты.
— После говорить станем. Сперва коней надо накормить да почистить, — отрезал тот.
И на предложение в бане помыться да отдохнуть с дороги промолчал, снова сославшись на необходимость «обслужить транспортные средства». Только покосился на возню вокруг обеих БМД, уже почти готовых к выходу на боевое задание. И попросил Минкина через час собрать обоих «воевод», к числу которых он причислял и Нестерова.
— Лаяться с тобой приехал, — объявил пограничник, когда все собрались. — Кому ты хорошо сделал, повесив тех дружинников по дороге из Курска?
— Хорошо, не хорошо, только поступил с ними, как положено поступать с татями. Коими они и стали, напав на нас.
— Какими бы ни были, а они — княжьи дружинники. Не по своей воле на то пошли, Алексей Валах приказал им мятежников, против слова Великого Князя пошедших, коих побить, а коих поимать и наказать примерно. Чтоб иным неповадно было.