В кои-то веки Рязанщина из-за случившегося военного поражения не испытывала острой нужды в железе. В том числе — из-за резкого сокращения числа его «потребителей». Вот только кузнецов ордынцы угоняли в неволи в первую очередь, и «перековывать мечи на орала» (или просто изготавливать новые мечи) стало некому. А потому и решился князь, наслушавшись рассказов дружинников боярина Евпатия, поменять «дармовую» добычу на качественный кузнечный продукт. Во вьюках сменных лошадей (и их, брошенных или убежавших после гибели прежних хозяев, стало в избытке) привезли почти тонну «металлолома», который и поменяли на хорошую сталь в пропорции один к пяти.
Что же касается Коловрата… По словам приехавших, Ингварь Ингваревич выслушал коломенскую «делегацию», но сразу боярина от себя не отпустил: слишком уж у него мало осталось людей, умеющих обращаться с оружием. Лишь дал обещание отпустить его в качестве наместника «как только, так сразу». В смысле — после того, как будет сформирована достаточная по численности княжеская дружина. Но заверил, что непременно даст горожанам того «мэра», которого они просят. Пусть сам Евпатий, рвущийся мстить завоевателям за погибшую во время захвата Рязани семью, и настаивал на том, что его дело — бить татар, а не править городом на дальней от них окраине княжества.
— Только куда ж ему, обезручевшему, ратиться на поле брани? — вздохнул кто-то из приехавших.
39
С одной стороны, с другой стороны… Всё — как в известной статье дедушки Ленина. С одной стороны, с отъездом из Серой слободы бойцов Коловрата резко сократилось число едоков, которых придётся кормить следующую зиму. С другой стороны — сократилось и число рабочих рук, заготавливающих еду, сено, дрова, стройматериалы. С одной стороны, рабочие, оставшиеся «шабашить» в слободе, частично компенсировали эту убыль, а с другой стороны — уже к концу августа большинство из них сорвалось и уехало в Курск, чтобы помочь родне завершить уборочную страду. С одной стороны, это позволило хоть чуть-чуть уменьшить затоваривание на складе готовой продукции, а с другой стороны, именно чуть-чуть, поскольку товарооборот из-за разгрома Рязанской Земли резко сократился, а новые рынки открываются очень уж медленно.
С одной стороны, разгром корпуса Орду-Ичена резко поднял уважение к слобожанам со стороны немногочисленного окрестного населения, а с другой — поменялись соседи-степняки, с которыми ещё предстоит «устаканить» существующий статус-кво. С одной стороны, кое-какого авторитета в их среде удалось добиться, показав кузькину мать тому залётному отряду степняков, что напали на кодлу Алексея Валаха (на Востоке и на Кавказе понимают только силу, а любое миролюбие воспринимают как признак слабости), а с другой стороны, появились новые «кровники», ещё не до конца «въехавшие» в то, с кем они связались.