— Не та ли то Серая слобода, про которую столько небылиц рассказывают? — поинтересовался Ярослав у нового союзника. — Даже такое бают, что нежданное спасение русских полков на Калке — дело рук её жителей, явившихся по Воле Господа. Вон, сказывают, Путивльский князь Изяслав Владимирович признал в них тех, кто его на ратном поле от смерти неминуемой спас.

— Та самая, — кивнул Великий Князь Черниговский, а теперь ещё и Киевский. — Только теперь людишки из неё смуту супротив меня раздувают. Призывали нынешней зимой в Курске слову моему княжескому не верить. Вон, боярина Алексея Валаха, вступившегося за мою честь, поранили да покалечили, на суд Юрия Святославича по той обиде Валаху не едут.

— Так что ж сам князь Юрий тех смутьянов не накажет, и его боярину к тебе ехать приходится?

— Валах — не только курский боярин. Я его туда послал, чтобы он мне при Юрии верой и правдой служил. Вот и приехал он ко мне. Да и из-за тех татаровей не послать сейчас войско, чтобы наказать тамошнего наместника. А Валах с моей грамоткой, когда татары уйдут половцев бить, порядок там и наведёт. Ежели понадобится, то огнём и мечом.

26

Оба Великих Князя, оба Всеволодовича, уехали из Чернигова в один день, хоть и в противоположные стороны: Михаил на юго-запад, а Ярослав на северо-восток. Занимать опустевшие важнейшие «столы» Руси.

Увы, Киев к моменту начала Батыева нашествия потерял былое величие, постепенно стал приходить в упадок. Как некогда богатый дом без должного ухода. А кому за тем домом ухаживать, если хозяева в нём меняются едва ли не каждый год? Не успеет один князь обустроиться, как новый из желания получить высокий титул правителя «Матери Земли Русской» жадно поглядывает на увенчанные стеной крутые склоны круч над Днепром.

Нет слова: место удобное, перекрёсток многих торговых путей, важнейшим из которых до недавних пор был «из Варяг в Греки», из Северной Европы в Царь-Град. Да только чуть больше тридцати лет назад захвачен тот «город Константина» бандами грабителей со всей Европы, отправившихся «освобождать Гроб Господень от сарацинов», но нашедших врага во «второй столице христианства». С тех пор никак не могут вывезти награбленное, хоть и стараются вовсю. И главный потребитель товаров с Руси, всё хиреет и хиреет. А за ним — и Киев, главная «перевалочная база» этих товаров. Торг на Подоле беднеет, городские стены ветшаю, люди понемногу уезжают: что ни год, то новая война в ходе затянувшейся междоусобицы Михаила Всеволодовича и Даниила Романовича.

Великий Князь Ярослав верно оценил перспективу: пусть и не так сильно, как могло бы быть, но разорение Владимирской и Рязанской Земель ещё сильнее усугубит начавшийся упадок Киева. И правящему в городе князю, хочет он того или не хочет, когда-нибудь снова придётся вмешиваться усобицу, постепенно, но неуклонно подтачивающую силы Юго-Западной Руси. Так что прав был его дед, Андрей Юрьевич: будущее за Владимирскими владениями.