На холме, где обосновался мой наставник, достаточно крупных лесных исполинов не имелось, но они были в принципе не так и далеко. К ним я и направился по тропе через болото. В итоге мой выбор пал на сосну. Она, конечно, тоже была далека от какого-нибудь дуба-шептуна со стволом в пять обхватов, но сантиметров сорок в диаметре имела. Отложив берёзовый шест в сторону, я начал вспоминать, чему меня когда-то учили на тренировках. В своё время у нас была какая-то страшная мода на карате и ниндзя, даже метательные звёздочки из жести делали с помощью ножниц по металлу и такой-то матери. Потом, правда, порой получали на орехи за испорченное железо. Я так за материал, который предназначался крыше дровеника на даче, точно получил. Но тем не менее азиатские боевички и Жан-Клод наш Ван Дамм очень некисло повлияли на массовое сознание, и с годика два я походил на карате. Доски с кирпичами ломать не научился, да и возраст был не тот для подобных подвигов, но хорошо запомнил слова тренера о том, что не ты должен бояться макивары — макивара должна бояться тебя. Там, правда, на деревяшке ещё была подложка из войлока и обмотка мягкой верёвкой, но тут Средневековье, инструмент для набивания кулаков мне достался посуровее. Впрочем, работать будем с тем, что есть, за неимением иного.

— Нарекаю тебя макиварой, — хмыкнул я, встав в стойку и нанеся первый удар.

Костяшки пальцев неприятно отозвались болью, но не сказать чтобы большой. Так что теперь — левой. На кулаках я не отжимался, готовя сэйкены к подобному, но это дело наживное. Левая нога, правая нога. Не сильно, чтоб себя не травмировать, но усердно. Ради магии можно терпеть и не такое. К тому же времени у меня до вечера, а значит, колотимся о дерево с чувством, с толком, с расстановкой. Барс посмотрел на меня, а затем сообщил, что пойдёт лучше поохотиться. Возражений с моей стороны не было, тем более что вчера Корнегур кормёжкой моего товарища не озадачился. Там, конечно, была олениха, но кто поручится, что дело только в ней? Ахиллес утопал гулять сам по себе, как и положено уважающему себя коту, я же продолжил долбиться о хвойную породу. Будем считать, что так положено друидам.

Ну а вечером мы шагали обратно к дому на болоте, таща двух зайцев. За день барс добыл четверых, но двух, не сильно запариваясь, сожрал на месте. По мне, он вообще как-то подозрительно хорошо тут развернулся, хотя по идее ему должно было быть тяжелее, чем в горах, где пузо моего компаньона прилипало к хребту. Но ничего, как-то справлялся и даже отъедался, таща сейчас в зубах собственный будущий завтрак. Я же свою ношу удерживал с трудом. За полдня костяшки кулаков были сбиты в кровь, ноги болели, и я начал пытаться бить по дереву пальцами. Конечно, никакой китаец это не обозвал бы стилем тигра, но головой долбиться о ствол было всё-таки жалко, так что других вариантов особо не оставалось.