— Нет, — лаконично ответил я, не желая вдаваться в подробности о том, что Ахиллес ходил один, а я продолжал собирать дары природы. Это звучало бы как оправдание.

— Хорошо. Зверь пусть ест, идём в дом.

Внутри жилища друида всё оказалось примерно так, как я и представлял. Свежеструганое дерево, запах смолы и некая особая аура новизны, что бывает в только что законченных постройках. В глаза, пожалуй, бросалось лишь то, что тут отсутствовали лавки для сна, но на полу наличествовали шкуры: огромная волчья — в дальнем углу и неказистая оленья — недалеко от входа. Также на стенах было многовато различных полок, однако пока что в основном пустых. Однако две из них, заставленные книгами и свитками, по нынешним средневековым временам не могли не вызывать уважение. Непонятно только, как мой свежеиспечённый наставник всё это добро на себе сюда припёр. Или у него есть особый рюкзак для медведя, подрабатывающего не только телохранителем, но и грузовым транспортом? Пока не понятно. Зато тут был стол, на котором быстро появилась еда в виде кабаньих рёбер, правда, с принесённой мной клюквой в качестве гарнира. Однако, даже закидывая её в рот весь день, я не собирался воротить нос: нужно жрать, пока дают, силы мне определённо понадобятся.

После того как я быстро прикончил пищу, Корнегур проговорил:

— Наверху холма ручей, помой миски. Спальное место вон там, на оленьей шкуре. Ну или можешь взять её на улицу и спать вместе со своим зверем — в дом ему ходу нет.

На это я лишь кивнул, схватив посуду, не заикаясь о магии, что наверняка могла навести чистоту. Да и о волшебстве вообще. За километр было видно, что двинувшийся к своей лежанке друид сейчас не будет отвечать на мои вопросы, только пошлёт по известному адресу или в лучшем случае скажет, что учёба начнётся завтра. А значит, нечего его раздражать. Закончив с выполнением задачи, прополоскав одежду и заодно сам ополоснувшись в холодной воде, я взял шкуру и отправился на крыльцо. На дворе было лето, температура была вполне комфортной, и, несмотря на комаров, оставлять Ахиллеса в одиночестве не хотелось. В конце концов, он действительно не просто питомец, а нечто большее. Улёгшись рядом с горячим шерстяным боком и укутавшись в шкуру, я слегка потянулся уставшим телом. Олениха была чертовски тяжёлой, хотя по виду не скажешь. Впрочем, любой груз в принципе становится до безобразия увесистым, если тащить его надо куда-то далеко. Однако мы со всем справились и засыпали сытыми, что не могло не радовать. С этой жизнеутверждающей мыслью я и закрыл глаза.