— Так, а с этого места подробнее, — нахмурился я. — Тем более что единственный умерший в округе служитель Света был моим приёмным отцом.

— И он пригрел на груди змею, которая его погубила, — рубанул жрец. — Теперь это очевидно! Честный сын пастора не стал бы противиться воле церкви и не стал бы учиться чёрному колдовству.

— Это очень серьёзные обвинения, — потяжелевшим голосом проговорил я. Смерть отца Шарпа по-прежнему была для меня болезненной темой, даром что в тот момент я объективно не мог его спасти, раз уж даже Корнегур не почуял некроманта под маскировкой до нанесения удара. — И лучше бы тебе, позор своих родителей, за них извиниться. А то мне всё больше хочется посмотреть, как ты захлебнёшься грязной болотной водой.

— Да как ты смеешь! Я… — начал жрец, но был прерван братом-меченосцем.

— Заткнитесь, приор. Вы и так уже слишком многое сказали, о чём мне придётся доложить магистру, — проворчал вояка, всё это время находясь в неподвижности, а потому почти не погрузившийся в болото, несмотря на вес брони. — Не говоря о том, что своими действиями вы не облегчаете наше положение.

— Благодарю за верную оценку ситуации, сир Андре, — проговорил я, изобразив поклон. — Может, хоть вы мне объясните, что всё-таки происходит?

— Если пообещаешь помочь нам выбраться, — посмотрел на меня паладин.

— Обещаю, — пожал я плечами. В конце концов, болото большое, притопить их по новой недолго.

Рыцарь на секунду замешкался от такого быстрого ответа, но затем всё-таки заговорил:

— Отец Доминик отправил отчёт о смерти отца Шарпа, злокозненном колдуне и пропавшем проклятом артефакте. А так же опять упомянул о тебе с учителем. Мы направлены были разобраться в ситуации и выяснить, действительно ли посох пропал бесследно. Или же он здесь, на болоте. Колдуны горазды на разные трюки, к тому есть мнение, что проклятый артефакт уже поработил тебя или же твоего учителя. А через вас, возможно, начал влиять на правителя здешних земель.

— Вот как, — покачал я головой. — Что ж, могу развеять ваши опасения: посох действительно исчез. Наставник пытался понять, куда он делся, но ничего не вышло. Вероятно, на перемещение ушли жизненные силы его прошлого владельца, возможно, само его время, но больше моему учителю выяснить ничего не удалось. Да и сир Лионель тут причём? Он вообще-то регулярно храм посещает? И, кстати, с отцом Домиником общается, вроде бы не пропуская исповеди.

— Церковный суд разберётся, кто причём, а кто нет, — всё-таки вставил свои пять копеек жрец.

— Боюсь, никто из нас не попадёт на церковное судилище — мы же не священнослужители, — развёл я руками.