Хотя не уверен, что наши спарринги стоит называть именно схватками. Моя задача в них — только продержаться, пока на помощь условно не придёт Ахилл, бегающий сейчас в лесу, чтоб людей не пугать клыкастой улыбкой. Ну или добиться разрыва дистанции, что позволит применить волшебство. Сейчас дружинник проиграл, но в целом счёт по-прежнему был сильно в его пользу. Впрочем, я тешил себя надеждой, что настоящий враг несколько удивится моими навыками: он же не Хамфри, который меня как облупленного знает. Хотя учиться владеть оружием — как посохом, так и мечом с кинжалом — мне по-прежнему нравилось. Какой настоящий мужчина не любит разные смертоубийственные железки? Я точно любил и серьёзно собирался вырастить однажды куцый кристаллический ножик до меча, а потом зачаровать его. Получиться должно не то чтобы супер-оружие, но вполне себе серьёзная вещь. Такую и графу на пояс будет незазорно повесить, а потом в бою использовать. Если не напортачу.

В итоге с Щербатым мы проваландались, как обычно, до обеда, после которого отмылись и пошли перекусить тем, чем барон послал. Я, пусть несколько формально, числился его человеком, а потому мог столоваться в замке наравне с воинами. Жаль только, сам сир Лионель уделял мне всё меньше внимания, что по большому счёту свойственно многим местным владыкам. Некоторые вообще между войн время проводят в пьянках или охотах, на которую наш сюзерен сегодня утром как раз выехал. Скучно рыцарям от мирной жизни!

Перекусив и поговорив с Щербатым за жизнь, мы снова вышли во двор, и я заметил в дверях замковой часовни пастора Доминика, бросившего на меня взгляд и скрывшегося в глубине помещения. Сердце кольнуло беспокойство, что вдвойне неприятно, если вспомнить тревогу леса. Позвав по нашей связи Ахилла поближе к деревне, я проговорил:

— Ладно, не скучай.

— С этими жопорукими заскучаешь, — проворчал он, кивая на новобранцев. — Скоро всю кровь мне выпьют.

— Пока больше похоже, что происходит наоборот, — хохотнул я, глядя на заморенных парней.

— За внешним благостным фасадом всё может быть не так просто, — пожал плечами он.

— Ага. А на заборе можно написать матерное слово про гулящую женщину, но за ним по-прежнему будут лежать дрова, — фыркнул я.

— О, ты не представляешь, сколько среди женщин брёвен, — хохотнул он, а потом хлопнул меня по спине лопатообразной ладонью. — Ладно, шагай уже, мелкий.

— До скорого, — кивнул я, отправившись в сторону Уатстона.

В деревне за неделю ничего не изменилось, разве что один пациент выздоровел, а два новых заболело. На дворе, конечно, лето, но нефиг слишком долго сидеть в воде. Хорошо, я есть, а в худшем случае можно напрячь духовника барона, а то ведь воспаление лёгких может без проблем стать смертельным. Так что влив в болезных лекарство, я напутствовал старосту, присматривающего за лазаретом на правах головы деревни: