Слегка поправив ворот серой волчьей шубы, я усмехнулся, лёжа на снегу. Рано делю шкуру вполне себе здорового медведя, то есть некроманта. Его ещё убить надо, причём желательно с наименьшими потерями. Сомнительно, что хутор превращён в крепость — это всё-таки лишь временное пристанище, но дом мага, даже такой, не шутка. Стоит ожидать сюрпризов. Однако тут следует надеяться на полководческие навыки нашего предводителя и опыт отца Шарпа. Если кто тут и понимает в тёмных магах, так это он. Я же в своей дедукции не то чтобы совсем ошибся, но в десятку явно не попал.

Зато мог компенсировать свой промах в бою. Пусть я в целом довольно мирный человек и не рвусь к подвигам, за которыми стоят, а точнее лежат, трупы врагов, но тем не менее мне было отлично понятно, что произошло на хуторе. Жила-была семья крестьян, но в один день им наступил лютый кабздец, совмещённый с адом на земле. Для кого-то он закончился сразу, а девок прямо сейчас, возможно, в очередной раз насилуют, пока мы тут на снегу лежим. Причём это не первые художества шайки — кровавый след за ними длинный, на тракте купчишек не цветами встречали. Тяжело ли мне убить человека? Да, я не местный рыцарь и не средневековый самурай, для которого новый меч на первом попавшемся крестьянине опробовать было нормой. Только вот на хуторе засели не люди, а бешеные звери, просто по какому-то недоразумению внешне похожие на меня или отца Шарпа. Их я буду убивать без тени сомнений, сожалений или жалости. А если надо — и сам на кол посажу у тракта, чтоб другие при виде объеденных птицами трупов хоть немного подумали, стоит ли переставать быть людьми. Если потом в кустах поблюю и кошмарами по ночам помучаюсь, то так тому и быть. Зато зла в мире станет немного меньше, и от него пострадают меньше людей вроде всё тех же хуторян.

Ждать гостей пришлось как раз около обещанного часа; появились они уже в сумерках. Два человека шли след в след по тропинке среди снега, но в этот раз лука не было ни у кого. И это было хорошо. Бойцы барона Брома натянули свои тетивы, после чего четыре стрелы отправились в полёт. Впереди идущий получил два попадания в грудь и сразу же упал; его дружок словил стрелы плечами с двух сторон и охнул, но закричать не смог. Тонкое лезвие ветра слетело с посоха Корнегура и перерезало горло — горячая струя почти чёрной в сумерках крови выплеснулась на поблёскивавший снег. Разбойник схватился за рану, тщетно пытаясь её зажать, но через пару секунд тоже упал: мозг без притока крови долго в сознании не остаётся. Собаке — собачья смерть.